Мерси направила пистолет в его сторону, пытаясь выровнять прицел, но оружие как будто весило пятьдесят фунтов, а руки дрожали от усилий. Замерзшие пальцы едва шевелились.

В голову я точно не попаду.

Габриэль расхохотался, даже не позаботившись спрятать голову.

Разъяренная Мерси выстрелила шесть раз. Ошметки коры с его сосны взвились в воздухе.

Она немного опустила руки; в ушах звенело эхо выстрелов.

— Ты промахнулась. — На этот раз он спрятал голову за сосной.

— Чего ты хочешь, Габриэль?

Мерси попыталась укрыться за своим деревом, но нога отказывалась повиноваться, а нервные окончания пронзила боль. Ее правое колено попыталось подломиться назад. Килпатрик взмахнула руками, хватаясь за ствол. От удара пистолет вылетел из онемевшей руки и провалился в снег футах в пяти от нее.

Пять футов — все равно что целая миля.

Получается, я уже дважды потеряла оружие?

Причем во второй раз по своей вине.

Она смотрела на дырочку в снегу, куда нырнуло оружие, и ее пронизывал холод — совсем не из-за низкой температуры воздуха.

Если брошусь доставать пистолет, там и застряну.

Если же ничего не сделаю…

По крайней мере, Габриэль, кажется, уверен, что по-прежнему пистолет у нее.

И у меня остался нож.

Мерси ограничилась тем, что частично обогнула свою сосну и соскользнула на снег. Раненую ногу вытянула прямо перед собой, другую согнула. Она все еще находилась в поле зрения Габриэля, но теперь повернулась к нему боком и перестала быть легкой мишенью. Вытащила нож и прижала к груди, поклявшись не выпускать его из рук. Прижалась затылком к дереву; ей хотелось спрятаться в его стволе. Снежный холод пробирал сквозь штаны, тело сотрясала дрожь.

Хотя бы бронежилет надела.

— Я хочу, чтобы мне отдали ведьму-шлюху. Передай Кристиану, что я обменяю тебя на нее.

— Зачем тебе Саломея?

— Я пытался ее сжечь. Ведь только так можно убить ведьму, верно?

От треска пламени Мерси хотелось расплакаться.

— Она не ведьма.

Кровь по-прежнему текла из ноги и просачивалась в снег. Белое пространство вокруг постепенно превращалось в красное. Килпатрик сняла замерзшую руку с ножевой рукояти и зажала отверстие в ноге. В глазах вспыхнул ослепительный фейерверк. Мерси едва не упала в обморок.

— Ее мать тоже была ведьмой. Она разрушила нашу семью.

— Не думаю, что виновата только Оливия. Ты же знаешь: для этого нужны двое. — Ее зубы стучали.

— Я был готов оставить все как есть, пока не услышал, что судья изменил завещание и оставил все деньги ей и ее отродью.

Он называет собственного отца «судьей»?

Какое-то движение справа, далеко за деревом Габриэля, привлекло ее внимание. Кристиан. Чтобы сосредоточить взгляд на друге, потребовались громадные усилия. Его силуэт расплывался, то исчезая, то вновь появляясь.

— Обязательно было убивать его?

— Он должен был умереть до того, как официально изменит завещание. Мне необходимы эти деньги.

— Ты убил родного отца ради денег, — произнесла Мерси. — Какой хороший сын…

Ее голос был полон сарказма.

— Он сам напросился! Он не имел права бросать семью!

— А ты имел право убить его за это?

Тишина.

Кристиан подобрался еще ближе с ружьем наперевес. Чуть правее Мерси заметила цветную вспышку между деревьями: наверное, это Саломея.

Видимо, у Кристиана не получается взять его на прицел. Уверена, он попал бы с такого расстояния.

Или он не хочет стрелять?

В памяти всплыли уроки в академии ФБР.

— Габриэль, тебе незачем причинять боль кому-то еще. Не усугубляй ситуацию. Я расскажу, что ты не убил меня, хотя мог. Это кое-что значит.

— Заткнись, лживая сука! Я должен покончить со всем этим!

Отвлеки его.

— Зачем ты оставлял на телах узор ножом, Габриэль? Что хотел этим сказать?

— Подходящая смерть для исчадия и ее любовника, которому она промыла мозги. Мне хотелось, чтобы ее дочь-шлюха поняла: никакие силы и способности ее матери не смогли остановить меня.

— А Роб Мюррей?

Габриэль хрипло расхохотался.

— Этот идиот подошел со спины, когда я прятал нож в гараже Кристиана. Вряд ли он понял важность того, что увидел, но потом мог догадаться. Он оказался просто помехой.

Мерси вздрогнула: голос Габриэля был совершенно ледяным. Его рассудок помутился от злобы и ненависти. Это из-за того, что мать десятилетиями промывала ему мозги?