— Килпатрик… Мерси? — Его лицо расплылось в улыбке.

— Я тоже рада видеть тебя, Кристиан. Жаль, что при таких обстоятельствах…

— Ты стала агентом ФБР? — воскликнул он, не выпуская ее руки. — Ты?

— А ты стал богатым и знаменитым, — подчеркнула Мерси. — Я следила за твоей карьерой. Хотя все еще вижу в тебе неумелого поваренка, который постоянно приносил мне заказы подгорелыми.

— Я был образцовым «ботаником». Ты всегда была добра ко мне, я это ценю, — искренне ответил Лейк. Спохватившись, он наконец выпустил руку Мерси и взглянул на ее спутников. — Тогда я был влюблен в Мерси. Такую молоденькую, симпатичную…

Килпатрик заметила самодовольную ухмылку на лице подруги.

Я — ее секретное оружие.

Однако Кристиан умен. Он расскажет им ровно то, что захочет. Иначе не взлетел бы так высоко.

Через несколько минут все четверо сидели за обеденным столом на шестнадцать персон. Мерси пересчитала стулья, стараясь не пялиться на люстру из металла и стекла, футов пять высотой и столько же в диаметре. Маклейн уселась во главе стола, решив взять допрос на себя, пока Мерси мерила оценивающим взглядом этого нового Кристиана Лейка.

Он выглядел изможденным. Как будто в последние несколько дней ненавидел всех и вся.

Наверное, именно так и должен выглядеть человек, у которого убили отца.

— Почему вы не поехали в Портленд, узнав о смерти отца? — с места в карьер начала Ава. Она сидела прямо, сосредоточив деловитый взгляд на Лейке.

Кристиан опустил глаза, сцепив руки на краю стола.

— Мы с ним давно в ссоре.

— Что произошло? — спросила Ава.

Лейк-младший уставился в окно. Мерси проследила за его взглядом и увидела живописное озеро, в котором отражалось идеально голубое небо.

— Это старая история…

— С удовольствием ее выслушаю, — прокомментировала портлендский агент.

Кристиан заерзал на стуле.

— Родители развелись, когда мне было восемь. Они крепко разругались; в конце концов отец бросил мать ради другой женщины. Конечно, эта интрижка длилась недолго, — он довольно улыбнулся. — Но потом отец уехал в Портленд и остался там. Я изредка получал от него весточки — открытки ко дню рождения и тому подобную ерунду. Когда я стал подростком, он пару раз делал вид, что хочет снова стать мне настоящим отцом: начинал регулярно звонить и писать — по месяцу, по два… Но я все равно его ненавидел. Я поклялся никогда больше не говорить с ним и не отвечал на его письма до окончания колледжа. Потом подумал, что, наверное, пора установить какие-то отношения, раз я уже взрослый. Ненавидеть — это такое ребячество… Мы начали осторожно разговаривать время от времени, пару раз даже встречались за кружкой пива. Но я приезжал ненадолго. И хотя всегда был вежлив с ним, но не был готов признать его за отца.

Однако десять лет назад я получил солидное наследство от тети — отцовской сестры. Она презирала его за то, как он поступил с моей матерью. Детей у нее не было, так что большая часть состояния перешла ко мне. Моим родителям тоже досталось немало, но все-таки не три четверти от двадцати миллионов долларов. Все это не улучшило мои отношения с отцом.

— Огромные деньги для человека двадцати с небольшим лет, — прокомментировал Эдди.

Кристиан криво усмехнулся:

— Так оно и есть. Но я точно знал, что мне с ними делать.

— Отцу не понравилось, как поделили наследство? — спросила Мерси.

— И матери тоже: тетя почти ничего не оставила моему старшему брату Габриэлю. И мать, и брат сочли это крайне несправедливым.

— Почему вашему брату досталось так мало? — продолжала Маклейн.

Кристиан пожал плечами:

— Я ей больше нравился. У нее были свои любимчики. Помню, раньше я думал: хорошо, что у нее нет детей. Отец пришел в ярость, узнав, как я собираюсь распорядиться наследством. Он счел это плевком в адрес покойницы — инвестировать все ее деньги в заведомо провальное предприятие. И тогда мы снова прекратили общаться.

— И вы купили сеть спортивных магазинов, — резюмировал Петерсон.

Лейк натянуто улыбнулся:

— Я наткнулся здесь, в Бенде, на магазинчик, который едва сводил концы с концами, и увидел в нем ступеньку на пути к моей мечте. Отец предрекал, что я обанкрочусь.

— И вы больше не общались, потому что отец не согласился с твоими целями? — сочувственно спросила Мерси. В ее памяти отчетливо проступило лицо Карла Килпатрика.

— Он очень упрям, — ответил Кристиан. — Я, наверное, тоже.

Точно.

— В общем, мы продолжали вести себя так же — чисто из гордости и упрямства. — На лице Лейка появилось смущенное выражение. — Меня очень мотивировало желание сделать свои магазины прибыльными и доказать неправоту отца. Если бы не его неверие в меня, я бы не стал тем, кем стал.

Мерси кивнула, задумавшись, пошла бы она работать в правоохранительные органы, если б ее отец не испытывал такой ненависти к правительству.

Но я выбрала эту профессию не затем, чтобы утереть ему нос.