— Я в порядке, офицер. Мне ничего не нужно.

Она наклонила голову. Ее взгляд скользнул по его телу, губы изогнулись в легкой улыбке.

— Вы Саломея Сабин? — спросил Дейли, заранее зная ответ.

Ее уверенность сменилась настороженностью. Женщина отпрянула, темные глаза уставились на него с подозрением.

— А что?

— Вы сегодня были у себя дома?

— В чем дело? С какой стати вы об этом спрашиваете?

Трумэн хотел бы как-то помягче сообщить ей страшные новости. Увы, такого способа не существовало.

— Вчера в вашем доме случилось… происшествие. Вашу мать убили.

Саломея схватилась рукой за горло.

— Что с Морриган? — прохрипела она, рухнув обратно на сиденье машины.

— Ваша дочь не пострадала, она в полном порядке.

Трумэн мысленно отругал себя за то, что не сказал это сразу.

— Что случилось? — прошептала женщина. Ее уверенность сменилась паникой, дыхание участилось. Она несколько раз сглотнула, пытаясь удержать себя в руках.

— Мы точно не знаем.

Не я должен сообщить ей это.

Трумэн подошел к Саломее и положил руку ей на плечо. При виде опустошенного выражения на ее лице у него чуть не разорвалось сердце.

— Соболезную вашей утрате.

Бесполезные слова.

— Где она? Где Морриган? — По щекам Саломеи покатились слезы. — И где моя мать?

Она схватилась за воротник его куртки, от страха ее била дрожь.

— Морриган сейчас временно в приемной семье…

— Нет! Она должна быть со мной. — В глазах Саломеи кипела ярость. — Не с чужими людьми!

— Она в надежных руках, — начал шеф полиции. — Одна из агентов ФБР проверяла…

— ФБР? При чем тут ФБР?

Дейли сделал паузу, подыскивая подходящие слова.

— Обстоятельства гибели вашей матери напоминают обстоятельства убийства портлендского судьи…

— Кого?

— Малколма Лейка. Он…

Саломея резко отвернулась и согнулась, держась за живот и тяжело дыша. Длинные волосы упали на лицо. Трумэн застыл на месте, услышав подавляемые рвотные позывы.

Я все испортил.

Ему следовало рассказать ей все как-то поделикатнее. И не выбалтывать имя другой жертвы.

Глупо.

Он осторожно положил руку ей на спину, чувствуя себя неловко от прикосновения к обезумевшей от горя женщине. Никаких утешительных слов подобрать не получалось.

— Давайте я попробую устроить вам встречу с Морриган сегодня вечером.

Это была первая пришедшая ему в голову мысль, как успокоить ее.

Повернувшись к нему, Саломея откинула с лица волосы и вытерла пересохший рот. Ее глаза были мокрыми и злыми. Очень злыми.

— Она — моя дочь. Дайте мне увидеться с ней, черт побери! Я хочу забрать ее оттуда сегодня же! Она должна быть дома со мной! — Ее лицо побледнело. — Мой дом…

— Сегодня вам стоит остановиться в отеле. — Трумэн посмотрел на ее машину. — Следователи пытались связаться с вами. Где вы пропадали?

Саломея на секунду прикрыла глаза. На ее лице проступила горечь.

— Я потеряла чертов телефон. Тьфу! Думала, ничего страшного не произойдет, если побуду несколько дней без связи.

Она яростно взглянула на шефа полиции и выпрямилась:

— Отведите меня к моей дочери. Сейчас же.

После долгих телефонных переговоров с Мерси, Авой и приемной матерью Трумэну дали адрес дома, где живет Морриган.

— Она имеет право увидеться с дочерью, — спорил он с Авой, которая заявила, что хочет сначала допросить Саломею. Предостерегающий огонь в глазах последней напомнил Дейли о чувствах Мерси к своей племяннице Кейли. Нельзя вставать между матерью и ребенком.

— Ладно, — в конце концов согласилась Ава. — Но мы тоже туда приедем. Я хочу сегодня же поговорить с ней.

Трумэн задумался, как агент ФБР будет допрашивать Саломею Сабин в присутствии дочери. Впрочем, это не его проблема. Сейчас его цель — воссоединение Морриган с матерью. Саломея была вне себя от волнения. Она не могла усидеть на месте, расхаживала по парковке, прислушивалась к его переговорам и попеременно разражалась слезами и гневом.

В промежутках между телефонными звонками женщина засыпала его вопросами о смерти Оливии и осталась явно недовольна, что он ничего не знает. Трумэн сам предложил отвезти ее к временной семье Морриган, рассудив, что не стоит садиться за руль в таком состоянии, однако Саломея удивила его. Она вдруг подавила свои эмоции, сосредоточившись на будущей встрече с дочерью.