Шрифт:
— Как Роуз?
— В порядке. Просто растеряна.
— Ник — хороший парень и, похоже, испытывает к Роуз сильные чувства.
— С чего ты взял?
— У меня есть глаза. Колыбель, которая стоит в гостиной, — особый подарок. Надеюсь, Роуз не собирается избегать Ника.
— Не собирается. Она хочет дать шанс потенциальным отношениям.
— Рад слышать. — Трумэн выглядел донельзя довольным. — Кажется, твоей матери я понравился, — с ухмылкой произнес он. — Она угостила меня пирогом.
— Я заметила.
Трумэн прислонился к ее автомобилю и обнял Мерси. Она вздохнула, словно сбрасывая тяжкий груз, накопившийся за этот долгий день, и растаяла в его объятиях. Хватит думать о трупах, сердитом отце, сбежавшей подозреваемой…
От Трумэна веяло надежностью и уютом. Она прижалась губами к его шее, и он напрягся. Продемонстрировав свою власть над ним, довольная Мерси поцеловала его возле уха.
— Кейли сегодня ночует у подруги, — прошептала она.
Трумэн закрыл глаза. Его тело пробила дрожь от приятных ощущений за ухом.
— Больше ни слова. — Он страстно поцеловал ее и подтолкнул к водительской дверце. — Я поеду следом.
20
Я никогда не видела отца.
Когда я подросла и начала замечать, что у детей в книжках есть и мама, и папа, мне стало любопытно. Несколько лет я мирилась с ответом матери, что у меня его никогда не было. Когда мне исполнилось тринадцать, я поняла, что такое в принципе невозможно, и снова стала расспрашивать.
В тот день мы шли по лесной тропинке к излюбленному месту матери, где она возносила свои молитвы: на солнечной поляне между высокими соснами. Мать часто уходила туда на несколько часов. Называла это «поиском гармонии с природой». Она научила меня повсюду замечать маленькие чудеса. Каждый листик, каждая птица и даже земля под ногами — у всего вокруг имелась удивительная история. Я любовалась поразительными сплетениями лиственных прожилок и задумывалась, каким образом листва меняет цвет и, в конце концов, увядает. Следила за полетом птиц, и мне ужасно хотелось присоединиться к ним — стать невесомой, воспарить. Откуда Бог черпал вдохновение для этих хрупких созданий, порхающих с дерева на дерево? Когда я зачерпывала горсть земли, мне открывались новые миры — миры песчинок, минералов и гальки.
Можно узнать столько всего нового, если найти время…
Мы добрались до места. Посреди поляны торчало несколько старых пней. Мать поставила толстую свечу на самый большой и жестом пригласила меня сесть на пень поменьше. Зажгла свечу, закрыла глаза и задышала глубоко и ровно, впитывая лесные запахи. Через мгновение она присела рядом и встретилась со мной взглядом.
— Твой отец в тюрьме.
Не знаю, какой ответ я ждала, но точно не этот.
— Почему?
Мать затихла.
— Долгая история.
— Разве не за этим ты привела меня сюда?
Она взглянула на свечу.
— Да, ты права.
Я ждала продолжения, зная, что торопить ее нельзя. Мать все объяснит, когда будет готова… но кровь буквально закипела в моих в жилах. Мой отец — преступник. Меня переполнял стыд, как если бы множество людей узнали мою грязную тайну. Однако слова Оливии слышали только деревья и земля.
Или же… другие тоже знали? Может, моей матери сторонились в магазинах и на улице отчасти из-за моего отца? Поэтому к нам никто не ходит — кроме ее клиентов?
— Знаешь, я тоже когда-то была молодой. Красивой. Мужчины провожали меня взглядами…
— И по-прежнему провожают.
Я никогда не считала мать старухой, хоть и знала, что, когда я родилась, ей было уже почти тридцать.
Мать фыркнула:
— Они смотрят не так, как раньше.
Я ждала продолжения.
— Я встретилась с твоим отцом на дискотеке.
— Что?!
Я никак не могла представить свою замкнутую мать посреди толпы.
— Замолчи и слушай. Повторять я не буду. Никогда.
Я сжала губы. Она не шутила: в жизни не видела у нее такого выражения лица. Грустного и мечтательно-задумчивого. Мать сидела не так, как всегда, не выпрямившись, а морщины на ее лбу стали глубже. Я ощутила ее землисто-бежевую ауру — не такую, как обычно: не спокойную синеву, пахнущую океаном. И приготовилась внимательно слушать.
— Он был красив и обаятелен. Под его взглядом я вся таяла. А какие слова он говорил… Знал, как соблазнить.
Я сморщила нос.
— Тогда я жила в маленьком домике на окраине Бенда. Он жил в центре города, но вскоре стал проводить у меня все свободное время. Через три месяца мы сыграли свадьбу.