Шрифт:
Слабо трепыхаюсь в его жарких объятиях, а он продолжает завоевывать меня.
Брать нахрапом.
Грубо. Нагло. Без спроса.
Пытаюсь сомкнуть губы, но его язык снова настойчиво требует входа — и черт возьми, мои губы предают меня, размыкаясь в ответ.
Длинные пальцы, немного загрубевшие от работы сегодня, впиваются в мою талию, сжимая ее, потом скользят вверх.
Нахал уверенно стискивает мою грудь сквозь тонкую ткань футболки.
Вот это наглость!
Я должна оттолкнуть его. Должна вцепиться в его проклятые волосы и дернуть так, чтобы он взвыл.
Но вместо этого из горла вырывается постыдный стон.
Последняя попытка вырваться из его тисков — отталкиваю изо всех сил, освободив губы ненадолго.
— Мужлан, да как ты смеешь… — пытаюсь буркнуть.
Но он только хрипло смеется и притягивает меня к себе крепче, закрывает мне рот своим.
Снова целует, на этот раз еще глубже и нахальнее.
Его пальцы находят тугой сосок, крутят, щиплют — и я вздрагиваю, чувствуя, как между ног вспыхивает жар. От него во все стороны искрами разбегаются приятные спазмы.
— Ты… — задыхаюсь я. — Мы… не… Не знакомы!
— Знакомы! — возражает. — Ты — Люда, я — Архип, а остальное сейчас выясним… — сладко втягивает в свой рот кожу на моей шее.
— Я не давала на такое согласия! — возражаю.
— Ага, конечно, — он отрывается на секунду, глаза горят, как у голодного волка. — Только вот тело твое со мной соглашается… И мне этого достаточно.
И прежде чем я успеваю возмутиться, его лапа уже скользит вниз — прямо в трусики.
Быстро и опытно скользят к пульсирующей сердцевинке.
Обводят чувствительный бугорок, лаская, и стремятся дальше.
О Господи.
Грубые пальцы внедряются туда, где я уже мокрая.
Я чуть ли не до крови кусаю ему губу от неожиданности.
Нет-нет-нет…
Но тело молит: Да-да-да!
Мозг кричит: «Вышвырни его!»
А тело дугой выгибается навстречу, предательски подчиняясь каждому движению.
— Вот видишь, — он горячо и часто дышит мне в шею, довольный, — а говорила «пошел вон, пошел вон»… А тут.. гостеприимная, жаркая, сочная. Хочешь еще и еще!
Я хватаю его за запястье — сейчас, сейчас вырвусь!
…Но пальцы мои не сжимаются, а лишь дрожат поверх его руки.
Решающий момент.
Либо дать пощечину…
Либо сдаться.
Его пальцы все быстрее двигаются у меня между ног: то потирают до сладких спазмов комочек плоти, то вонзаются в мягкую, мокрую сердцевину, вбиваясь внутрь четким, уверенным ритмом.
Боже, такого у меня не было еще ни разу.
Чтобы вот так, с незнакомцем — полыхнуло и никак не работали тормоза, ни один.
Хочется только одного — продлить это сладкое безумие.
Но как же это стыдно — отдаться бугаю вот так, легко и сразу.
Я должна быть сильной.
А тем временем между ножек хлюпает, Архип, наклонившись, вгрызается в мой сосок через тонкую маечку, усиливая впечатления.
И…
На меня вот-вот накатит оргазмом…
Черт.
Я закрываю глаза, тело сжимается в ожидании яркого взрыва.
Со стоном я впиваюсь зубами ему в плечо.
То ли чтобы показать ему, что я все еще сопротивляюсь.
То ли, чтобы не кричать в голос от удовольствия.
Глава 7
Архип
Ну и денек.
Весь день с самого раннего утра я воюю с травой.
Весной и в начале лета не было никого в доме родителей, все заросло бурьяном. Что толку просили одного местного за домом присмотреть? Деньги вперед дали, он к бутылке присосался, а потом вообще улизнул в неизвестном направлении.
Теперь придется самому наводить порядок.
Днем меня донимал пьяный дядька Степан с соседнего участка, орал про межевание. Показалось ему, что забор стоит неправильно, заходит чересчур далеко на его территорию.
А вечером… вечером я полез к соседке в окно.
Днем я навел про нее справки: кто такая, откуда…
Остался удовлетворен первичной информацией, перед глазами стояла ее пышная грудь, толстая коса, большие, распахнутые глаза и ротик, приоткрытый сладким пончиком от возмущения. В такой пончик я бы напихал от души.
Весь вечер маялся, потом махнул рукой… и полез.
Почему нет, когда хочется.
Когда она весь день перед глазами в окнах мельтешит, натирает их, словно нарочно — мокрая, вспотевшая, крупные соски просвечивают через тонкую майку, округлые бедра так и манят, чтобы в них впились пальцами.