– Уже. Составишь мне компанию?

Вахид нагловато улыбнулся и прошелся по мне липким взглядом. Воздух замер где-то в районе миндалин. Я облизала губы.

– Из-за переезда я сегодня не попала к врачу, – выпалила зачем-то. Байсаров хохотнул. Я засмущалась как девчонка.

– Ну, ты уж попади. Здоровье – это не шутки.

Конечно, он меня подкалывал. Или нет… Разливающийся внутри жар путал мысли, туманил взгляд. Смотреть на него было совершенно невыносимо. В плане флирта мы с ним играли в разных лигах. Точней – не так. Я не играла в принципе, сидя всю свою жизнь на скамье запасных.

Я отвела глаза и вдруг увидела небрежно брошенный на краю кровати букет. Ресницы взметнулись вверх, сметая любые попытки спрятать бурлящие внутри эмоции. Горло подпер разбухающий все сильнее ком.

– Это мои любимые, – тихо заметила я.

– Видишь, кое-что я о тебе знаю, – небрежно бросил Ваха, тем самым знакомым образом обесценивая свой поступок. – Так мы идем есть?

Я кивнула. Сползла с постели и, опираясь на его крепкую руку, двинулась к двери, как вдруг поняла, что просто не могу ему подыграть, сделав вид, что для меня это – еще одна проходная история.

– Очень красивые цветы. Даже жаль, что ты не увидишь…

– Чего? – Ваха скосил на меня взгляд.

– Как они меня радуют. Я же по сто раз на дню, проходя мимо, наклоняюсь, чтобы их понюхать, или коснуться пальцами, или просто останавливаюсь, чтобы полюбоваться… Мне кажется, если бы мужчины это понимали, женщины бы чаще получали цветы.

Взгляд Байсарова стал задумчивым. А хватка на моем плече более крепкой.

– Тебя легко порадовать.

– Как и любую другую женщину.

– Другие женщины и браслету от Картье не всегда порадуются. Не смеши.

Тут мне стало по-настоящему горько. Едва удержалась, чтобы не бросить ему в лицо – тебе лучше знать! Но удержалась. А потом так удивилась открывшейся моему взгляду картине, что весь мой негатив растворился в воздухе.

Посреди почти пустой квартиры стоял накрытый по всем правилам этикета стол. Приборы, тарелки, бокалы, ведерко со льдом, цветы, свечи… Нет, я и раньше их зажигала, чтобы создать уют, но Вахид никогда этого не делал.

– Ну, как, Амин? Похоже на свидание?

– Да, – просипела я. – Жаль, ты меня на него не пригласил. Я бы приготовилась получше.

– Ты красавица. Такая взъерошенная со сна.

Я улыбнулась. Телефон в кармане пижамных брюк булькнул, но я, проникшись моментом, даже не стала его доставать. Вахид помог мне усесться. Устроился за столом сам и достал из ведерка со льдом бутылку.

– Мне нельзя, – вздохнула я.

– Один глоток.

Телефон завибрировал снова. Это прямо что-то новенькое. Обычно это Вахид прерывал наш семейный ужин, отвлекаясь на бесконечные звонки. А тут я! Как-то неправильно даже. Я привстала, чтобы достать айфон из кармана, хотела было отключить звук, чтобы не мешал, как вдруг Ваха выхватил телефон у меня их рук и со всей дури швырнул тот в стену.

Последовавшая за грохотом тишина оглушила. Я замерла в полном шоке, глядя на него, открыв рот. Не находя слов, чтобы как-то это прокомментировать.

– Мы вроде решили наладить отношения, – процедил сквозь зубы Байсаров, сжимая в руке обеденный нож.

– Д-да.

– Тогда, чтобы это, – он кивнул в сторону валяющегося у стены телефона, – было в последний раз. Я ясно выражаюсь?

– Предельно. Если ты накосячишь, я могу поступить так же?

– Я не накосячу.

– Значит, могу?

– Значит, не испытывай моего терпения!

– А если это единственный шанс почувствовать себя… – проорала я, задохнувшись от собственного крика.

– Ну?!

– Любимой, – прохрипела я. – Желанной. Нужной… Той единственной, кем действительно дорожат!

– Для этого есть более безопасные способы, Амина. – Ваха чуть наклонился… под стол. Обхватил пальцами мою щиколотку, ставя стопу на бугор у себя между ног. Я ахнула, непроизвольно выгнувшись на стуле. Зажмурилась, резко распахнула глаза, чтобы не упустить того, с какой жадностью он на меня смотрит.

– Ваха.

– Давай, потопчи его. У меня давно никого не было.

Глядя на него как кролик на удава, я послушно поджала пальцы. Расслабила, и снова, и снова… Кто бы мог подумать, что ласкаться можно и так? Открывать для себя что-то новое после двадцать лет брака. Хотеть так невозможно остро.

Тяжело дыша, Байсаров разрезал мясо. Я поерзала, чувствуя, как предательски намокают трусики.

– Ешь, а то все остынет.

– Я не могу! – всхлипнула. – Надо сосредоточиться на чем-то одном.