Я смотрю на его спокойное, прекрасное лицо, очарованная неземной красотой. Я и не мечтала, что мы можем вот так лежать. Я даже не подозревала, что мечтала о таком. Но теперь, когда мы здесь, я не знаю, как могла бы желать чего-то другого до конца своих дней.

Через несколько мгновений его дыхание становится тяжёлым и долгим, и я понимаю, что Люцифер заснул. Он спит. Я помню, как он говорил, что никогда не спит, будто это физически невозможно для него. Но вот он, крепко спит, прижавшись к моему животу. Я тянусь, чтобы немного прикрыть его одеялом, стараясь не потревожить. А потом закрываю глаза, чувствуя, как на меня наваливается тяжесть от многочисленных оргазмов.

Но прежде чем засыпаю, меня терзает смутное предчувствие.

Мне нужно запомнить.

Хоть что-то.

Кого-то.

Должна запомнить.

Я слышу музыку. Звук слабый, и мне кажется, что он доносится снаружи. В этом вся прелесть Нового Орлеана. Здесь всегда звучит музыка, даже посреди ночи.

Но когда медленно поднимаю тяжёлые веки, я вижу, что уже день. На часах на тумбочке 9:06. Однако не это заставляет меня сесть прямо, будто подушка горит. Дело в том, что это вовсе не моя подушка. И не моя кровать. И я голая.

Я в комнате Люцифера.

Моя голая задница в грёбаной постели Люцифера.

— Чёрт! — выпаливаю я, широко раскрытыми глазами глядя на разбросанную по полу одежду. Мои трусики. Мои грёбаные трусики. Боже… о, боже мой. Что случилось? Как я здесь оказалась?

Я осматриваю тело и обнаруживаю, что на нём нет следов борьбы или ран. Отчасти я испытываю облегчение от того, что он не принуждал меня, но другая часть… Я даже не могу представить себе альтернативный сценарий. Я пришла по своей воле. Охотно разделась. Я забралась к нему в постель и, скорее всего, охотно трахнула его.

Должно быть какое-то объяснение этому, что-то вполне логичное, что прояснится, как только я увижу Люцифера.

Но я знаю. Знаю.

У меня всё внутри болит, но боль приятная, как после секса. Такая боль, от которой хочется сжать бёдра и напрячь внутренние мышцы, просто чтобы почувствовать фантомное ощущение наполненности. Мои губы опухли, а соски всё ещё твёрдые от того, что их сосали.

Как?

В этом нет никакого смысла.

— Думай, Иден. Думай, — говорю я вслух

Я прокручиваю всё это в своей голове, хотя детали размыты, будто я вызываю воспоминания из хрустального шара. Я помню, как одевалась, делала причёску и макияж. Потом мы куда-то ехали, но я не помню ни направления, ни пункта назначения, словно всё было окутано тенью. Дальше всё как в тумане. Однако кое-что я помню…

Ласка вдоль щеки. Мои пальцы перебирают пряди шёлка. В груди вспыхивает боль. Я не вижу воспоминаний, но чувствую их. Они длятся всего секунду, а потом исчезают, будто вообще мне не принадлежат.

Раздаются шаги, и я поспешно прикрываю своё обнажённое тело. Я явно безоружна и не могу быть уверена в том, кто или что меня найдёт.

Дверь открывается, и входит Люцифер с подносом в руках. У меня сводит живот, но не от голода.

— Я подумал, что ты, наверное, голодна. — Он ставит поднос рядом со мной на кровать.

Его улыбка ослепительна, одежда выглажена, но джинсы и чёрная футболка выглядят гораздо более небрежно, чем обычно. Даже его причёска другая, будто он даже не потрудился её уложить. Он выглядит… счастливым. Жизнерадостным. Нормальным.

Я ущипнула себя. Сильно.

— Чёрт! — ругаюсь я, потирая кожу, на которой уже появляется красное пятно.

Ладно, это не сон. Тогда, может, я попала в какую-то странную параллельную вселенную, где это не Люцифер, а я не охотник на демонов-нефилимов.

— Кто ты? — спрашиваю я, не в силах отвести взгляд от этой странной версии хозяина Ада.

— Э-э, Люцифер, — отвечает он, подозрительно глядя на меня.

— А я кто?

— Иден, ты…

— Проклятье! — Я Иден, да. — Ты всё ещё… ну, знаешь… Дьявол?

В его взгляде появились тени, а сияющая улыбка, которую он только что изобразил, исчезла. Ладно, может, в этой вселенной у нас те же имена и…

— Да. Ты же знаешь.

Чёрт.

У меня закончились объяснения, и остаётся только очевидный сценарий.

— Я голая. В твоей постели. Я голая в твоей постели. Что, чёрт возьми, случилось?

Прямо на моих глазах его лицо становится холодным и бесстрастным, а взгляд — непроницаемым.

— А ты как думаешь?

— Не знаю. Я не помню. Но… О, Боже. Мы… мы… прошлой ночью?

Люцифер раздражённо выдыхает.

— Мы переспали? Ты это имеешь в виду?

— Да. — Я едва выдавливаю из себя эти слова. — Ты… трахнул меня?

Люцифер пожимает плечами.

— Я трахнул тебя, ты трахнула меня, мы трахали друг друга, и так далее, и тому подобное. Да, мы трахались.