Я сижу, не моргая. И хотя должна испытывать ярость от его злобных слов, мне грустно.

— Ты же не всерьёз, — шепчу я.

Он издаёт лающий презрительный смешок.

— Ты слышишь себя? Сколько ещё мне сказать это? Плевать на твоё разбитое сердце. В ту самую секунду, когда эта маленькая миссия станет для меня невыгодной, я уйду. И позволь заметить, что этот момент уже близок.

— Я в это не верю. — Мой голос звучит тихо. Почти так же тихо, как он пытается заставить меня чувствовать.

— Тогда ты действительно глупа.

Я качаю головой, сдерживая слёзы. Мне неприятно это говорить, но я начала доверять Люциферу. Чёрт возьми, он даже начал мне нравиться, возможно, больше, чем следовало бы. Эти последние несколько дней были адом без Легиона, но если бы рядом со мной не было Люцифера, я не знаю, что бы сделала. Он проявил ко мне доброту, и я действительно поверила, когда он сказал, что моя безопасность для него превыше всего. Волк в овечьей шкуре в очередной раз одурачил меня. И я должна винить только себя. Я позволила себе думать, что он нечто большее, а не эгоцентричный придурок. Я позволила себе поверить, что он действительно мог бы стать другом.

Я действительно глупая.

Он разыграл меня, и я повелась на красивые слова, вкупе с милым личиком. И теперь я застряла здесь, в его власти, в то время как любовь всей моей жизни буквально убивает себя, чтобы вернуться ко мне.

К чёрту всё. Если он не хочет мне помогать, ладно. Я справлюсь сама.

Я вскакиваю и направляюсь обратно в отведённую мне спальню, чтобы взять вещи. Когда возвращаюсь через несколько минут с беспорядочно упакованной сумкой, я обнаруживаю, что Люцифер возобновил чтение, будто за последние пять минут вообще ничего не произошло.

— Куда идёшь? — спрашивает он, хотя тон полон безразличия.

— А тебе какое дело? — Я подхожу к мини-бару и распихиваю по карманам толстовки столько дорогих закусок, сколько могу. Я молча бросаю ему вызов, чтобы он сказал что-нибудь по этому поводу.

— Я не знаю. На самом деле нет. Но я подумал, тебе будет интересно узнать, что Николай уже в пути. Видишь ли, только потому, что ты не видите, как я действую с оружием наперевес, не означает, что я ничего не предпринимаю. Я играю в шахматы, а не в шашки. И каждое моё движение направлено на защиту моей королевы. Тебе не мешало бы это помнить.

— В этом-то и проблема, Люцифер. Ты всё ещё играешь в игры. Тебя убьёт, если ты для разнообразия просто будешь искренним? Перестанешь нести всю эту чушь с двойным смыслом и будешь честным?

Он едва сдерживает смех.

— Я был честен с тобой. Ты просто не помнишь.

Он поднимается на ноги и грациозно пересекает комнату к двери. Раздаётся стук, как только его рука касается дверной ручки.

— Это ещё не конец, — ворчу я, прежде чем он поворачивает ручку.

— Никогда не конец

Я должна признать, что рада видеть Нико, и весь мой грандиозный, драматичный уход отодвинут на второй план. Однако, похоже, Люцифер не чувствует того же.

— Что, черт возьми, ты наделал? — он рычит достаточно громко, чтобы его тембр ощущался у меня под ногами. Затем выглядывает в коридор, и поворачивается ко мне. Я замечаю, что его глаза сверкают дикой яростью. И чем-то ещё. Такого взгляда я не видела с того дня в кафе, когда мы стояли в шоке, наблюдая за последствиями терроризма за рубежом. Кипя от злости, Люцифер отходит в сторону и поспешно машет Нико заходить внутрь. Только когда я вижу, кто плетётся за ним, и начинаю понимать его состояние смятения.

Тёмные король и королева такие же великолепные и неземные, какими я помню, и я внезапно начинаю сомневаться в собственном виде. Дориан облачён в тёмный сшитый на заказ костюм, его движения плавны, как вода. А глаза цвета океана сразу находят меня, и хотя он не улыбается, что-то в его взгляде становится мягче. Габриэлла — идеальное воплощение естественной красоты и грации в чёрных брюках и облегающем свитере, длинные волнистые волосы распущены по спине. Минимум макияжа и украшений, но при этом она излучает царственность.

В то время как выражение лица её мужа гораздо более настороженное, она одаривает меня лёгкой улыбкой, прежде чем подойти, чтобы обнять меня.

— Так приятно видеть тебя, Иден.

Я сглатываю комок в горле и сжимаю её в ответ, сбитая с толку этим внезапным приливом эмоций. Я едва знаю Габриэллу, но в ней есть теплота, которая успокаивает. В каком-то смысле она мне как член семьи, учитывая, как много Нико о ней рассказывал. И она проявила ко мне столько доброты, когда я отчаянно нуждалась в ней больше всего. Она такой же урод, как и я — мерзость, которая не принадлежала к одному миру. Этого другие не могут до конца понять. Но, к сожалению, наше счастливое воссоединение прервано вспыльчивостью Люцифера.