Лимпли-Стоук, Уилтшир

Еще ни разу в жизни она не встречала более красивого ребенка. Когда же он приветливо прищурил глазки и улыбнулся… сердце затрепетало в груди, а волна охватившего ее страстного желания оказалась столь поглощающей, что едва не заставила лишиться чувств.

– Вет! – сказал малыш. – Вет! Вет!

– Какой красивый мальчик, – проворковала Генриетта, наклоняясь к малышу. – У тебя есть зубки, солнышко? – Девушка коснулась пальцем его подбородка.

В ответ тот залился серебристым смехом и сделал шаг навстречу, повторив:

– Вет!

– Вет? – переспросила Генриетта, рассмеявшись в ответ.

– Вет, вет! – весело закричал малыш.

Возникшая откуда ни возьмись девочка схватила малыша за руку и оттащила назад.

– Она хотела сказать «привет», – раздраженно пояснила девочка. – Аннабель – девочка, а не мальчик. И вовсе она не красивая. Совсем лысая, если вы вдруг не заметили.

Девочка лет четырех-пяти смотрела на Генриетту, сердито сдвинув брови. Пальтишко расстегнуто, руки без варежек, хотя в них, в общем-то, не было необходимости – январь выдался не по сезону теплым. Генриетта тоже оставила собственную мантилью в экипаже. На девочке было перепачканное платье, которое еще утром было розовым, но, судя по всему, не пережило встречи с улицей. Спереди его украшало дурно пахнущее пятно, выглядевшее так, словно обладательница платья упала прямиком в навозную кучу.

Девочка потащила малышку вниз по улице. Ее платье было сшито из тонкого сукна, хотя и источало отвратительное зловоние.

Генриетта встала прямо перед ней и улыбнулась, словно ей внезапно вздумалось преградить детям дорогу.

– А ты меня подловила. И ты совершенно права: я почти ничего не знаю о детях. Кроме того, что ты мальчик.

Девочка насупилась еще сильнее.

– А вот и нет!

– Вот как! Но ты, верно, ошибаешься. Я совершенно уверена, что молодые люди примерно… да, примерно четырех лет предпочитают в этом году носить розовое с лентами. Да, в этом нет никаких сомнений.

– Я не мальчик, и мне уже пять. А теперь отойдите, пожалуйста, в сторону. Вы загородили нам дорогу.

Настороженное выражение лица девочки озадачило Генриетту, поэтому она наклонилась и спросила:

– Как тебя зовут, солнышко? И где твоя няня?

На мгновение Генриетте показалось, что девочка вообще не удостоит ее ответом и побежит дальше по Хай-стрит, таща за собой сестренку.

– Меня зовут Джози, – ответила наконец девочка, а потом уточнила: – Мисс Джозефина Дарби. А это – моя младшая сестра Аннабель.

– Вет! – завопила Аннабель. – Вет! – Казалось, ей ужасно понравилось, что Генриетта присела, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

– Ясно, – произнесла Генриетта, подмигнув малышке. – Ну а я – леди Генриетта Маклеллан, и я ужасно рада знакомству. Джози, не кажется ли тебе, что ты где-то потеряла свою няню?

– Я оставила ее ради другого места, – важно, но слишком быстро ответила Джози.

– Что ты сделала?

– Оставила ее ради другого места, – повторила девочка. – Так сказала кухарка из гостиницы.

– Ах вот как, – протянула Генриетта. – И где, как тебе кажется, ты оставила свою няню?

– Вон там, – ответила Джози, упрямо выпятив губу. – Но назад я не вернусь. И в экипаж больше не сяду. Ни за что! – Она окинула взглядом створчатые окна домов, выходившие на Хай-стрит. – Мы сбежали и возвращаться не собираемся. Мы ищем магазин, где продается мороженое, а потом пойдем дальше.

– А ты не думаешь, что няня станет беспокоиться? – поинтересовалась Генриетта.

– Нет. Она сейчас пьет свой утренний чай.

– И все же твоя няня наверняка тревожится. Она в «Золотой лани»?

– Она даже не заметит нашего отсутствия, – возразила Джози. – Утром у нее опять случилась истерика, потому что ей не нравится путешествовать.

– Но если вашего отсутствия не заметила няня, то родители наверняка вас хватятся и будут ужасно беспокоиться, если не смогут отыскать тебя и твою сестру.

– Моя мама умерла, – заявила Джози с таким видом, будто сей факт был очевиден.

– О боже, – смущенно произнесла Генриетта, но быстро взяла себя в руки и предложила: – Как ты посмотришь на то, что я возьму твою сестру на руки и мы вместе вернемся назад?

Джози ничего не ответила, однако Аннабель отпустила. Генриетта протянула руки, и малышка с готовностью заковыляла в ее объятия. Она была пухленькой, румяной и очаровательно лысой.

Ангельское личико осветила сияющая улыбка. Она похлопала Генриетту по щеке и пролепетала:

– Мама?

Сердце Генриетты привычно сжалось от достойной осуждения зависти.

– Господи, – выдохнула она. – Какая же ты чудесная.

– Няня говорит, что она ужасная кокетка, – буркнула Джози.

– Что ж, – произнесла Генриетта, тяжело выпрямляясь с ребенком на руках, – полагаю, мне стоит согласиться с вашей няней. Аннабель кажется такой дружелюбной с незнакомцами вроде меня. Леди постарше вела бы себя более сдержанно, не так ли? – Одарив Джози улыбкой, Генриетта медленно направилась в сторону гостиницы, молясь, чтобы ее больное бедро выдержало вес, так как Аннабель оказалась значительно тяжелее, чем могло показаться на первый взгляд.