– Я надеялась, что вы расскажете мне, чьи это дети. Я нашла их, когда они бродили по улице. Джози, ты…

В этот момент Гиффорд бросил взгляд на девочку, и его лицо просветлело.

– Это же одна из малышек мистера Дарби. Он снимает здесь номер с отдельной гостиной. Как вам удалось выбраться из гостиницы, юная леди?

– Мне бы хотелось поговорить с мистером Дарби, – решительно произнесла Генриетта. – Я так понимаю, он в номере с голубой гостиной, мистер Гиффорд? Я также намерена побеседовать с няней девочек.

Хозяин гостиницы поспешил пройти вперед через резную арку, ведущую вглубь помещения.

– Видите ли, миледи, их няня уехала.

– Уехала? – Генриетта остановилась посреди узкого коридора. – Полагаю, это объясняет, почему девочки бродили по Хай-стрит без сопровождения.

Закивав, мистер Гиффорд распахнул дверь голубой гостиной.

– Уехала совсем недавно, никого не предупредив и прихватив с собой все свои пожитки. Заявила, будто не соглашалась на отъезд из Лондона и вообще не любит путешествовать. Прямо-таки разрыдалась. Мол, дети просто невыносимы, сводили ее с ума и всякое такое.

По мнению Генриетты, няня сама являлась настоящим воплощением зла, судя по бесхитростному рассказу Джози о склонности сестры к срыгиваниям и о мокрых платьях. Малышка же весьма некстати задремала у нее на плече, совершенно не обращая внимания на насквозь промокшее платьице. Девочка могла подхватить воспаление легких. Более того, каждому, кто хоть раз прочитал «Правила и наставления по надлежащему воспитанию детей» Бартоломью Батта, подчеркивающего, что няня может оказать существенное влияние на всю дальнейшую жизнь воспитанника, стало бы ясно, что отец Аннабель проявил возмутительное легкомыслие, наняв для присмотра за детьми столь злобную и безответственную особу.

– Проходите, леди Генриетта, а я пока принесу вам горячего чаю. Наверное, нелегко было нести этого ребенка через всю улицу.

– Большое спасибо, мистер Гиффорд, – ответила Генриетта, входя в комнату. – Мне вполне достаточно и стакана воды.

Пол пустой гостиной устилал голубой ковер, простиравшийся до самых окон, выходивших на центральную площадь деревушки Лимпли-Стоук. Генриетта обернулась, чтобы осведомиться о местонахождении отца девочек, но мистер Гиффорд уже раскланивался перед переступившим порог гостиной джентльменом.

Первой мыслью Генриетты было то, что ей явился сам греческий бог. Но не напыщенный и распутный, какими их принято считать, а исполненный благородства, с лучащимися умом глазами. Но раз уж этот незнакомец и был богом, то наверняка покровителем портных, ведь еще ни разу в жизни Генриетта не встречала более элегантного джентльмена. Вместо темно-коричневого костюма, какие большинство мужчин предпочитали надевать в дорогу, он облачился в двубортный сюртук с бежевыми лацканами и бледно-желтые панталоны. А резные голенища начищенных до блеска сапог поражали воображение. Картину довершал отороченный кружевом шарф, завязанный замысловатым узлом.

Мужчина окинул взглядом измятое платье Генриетты, и ей показалось, что его нос непроизвольно дернулся. Это было бы совсем неудивительно, ведь от платья исходил тошнотворный запах кислого молока и рвоты. От этого запаха собственный живот Генриетты скрутило судорогой.

Однако мужчина ничего не сказал и переключил внимание на Джози, хмурое личико которой имело поразительное сходство с отцовским – те же золотисто-каштановые локоны и изогнутые брови. Он не выказал ни малейшего беспокойства по поводу того, что девочка, очевидно, не раз упала в грязь.

Вместо этого он все же решил поинтересоваться:

– Ты так перепачкалась, играя во дворе, Джози?

Тлеющее в душе Генриетты негодование вырвалось наружу.

– Трудно поверить, сэр, что вы с завидной регулярностью проявляете к детям равнодушие, свидетелем которого я стала сегодня. Эти девочки не играли во дворе. Они ушли довольно далеко от гостиницы, преодолев два оживленных перекрестка. Следует также учесть, что сегодня в Лимпли-Стоук базарный день, и бывают моменты, когда я сама боюсь переходить Хай-стрит из опасения за собственную жизнь!

На лице мистера Дарби отразилось некоторое беспокойство.

– В таком случае я перед вами в долгу, – с поклоном произнес он. Однако следующий вопрос сделал его в глазах Генриетты похожим на дьявола. – Я полагаю, вы держите на руках Аннабель?

Генриетта презрительно вскинула брови.

– Вы в состоянии узнать собственного ребенка? Или я требую от вас слишком многого?

– Для этого не требуется особых усилий, – заметил мужчина. – Исходящий от нее тошнотворный запах указывает на то, что это действительно Аннабель. Гиффорд, я не смел и надеяться, что вы так быстро отыщите подходящую няню, хотя она и кажется мне… – он одарил Генриетту ленивой улыбкой, – несколько возбужденной. Уверен, вам удастся держать эти создания в должной строгости, мисс. А теперь могу я осведомиться о вашем прежнем месте работы?