— Можно ли подать заявку на еще один кредит?

— На что? — он нахмуривает брови.

— У меня есть... долги.

— Боюсь, что нет. У тебя все еще есть просроченные задолженности перед больницей, в конце концов. — Его карие глаза наполняются жалостью, которую все испытывают ко мне с тех пор, как я потеряла маму.

Я ненавижу этот взгляд. Ненавижу, когда меня рассматривают под микроскопом. Ненавижу, когда они ждут, что я в любую секунду разрыдаюсь.

Я пытаюсь продолжить катить свою тележку, когда Ксавье снова преграждает мне путь.

— Подожди. Может, я тебе одолжу?

Мои пальцы потеют от унижения и позора.

— Нет, спасибо. Я и так перед вами в долгу.

— Я сдал свой пляжный домик на лето, так что получу дополнительные деньги. — Он снова кладет свою руку на мою. — Дай знать, если передумаешь.

Медленно я вытаскиваю свою руку из-под его.

— Спасибо, доктор Леру, но с этим я разберусь сама.

— Ксавье! — произносит он, когда я поспешно иду по коридору к комнате вызова. Часы показывают два часа ночи.

Моя коллега, Селин, крепко спит на крошечной кровати. Ее рыжие кудри закрывают лоб, когда она переворачивается на бок, бормоча что-то о Норе – своей новорожденной девочке. Мое сердце согревается. Я давно мечтала родить дочь и стать матерью, похожей на свою, но материнство – не для меня.

Селин была на седьмом небе от счастья после рождения Норы, но это не всегда радужно. Она не только работает в ночную смену, но и должна заботиться о дочери и семейной жизни в течение дня. Она – самый близкий друг, который у меня есть, и мне часто хочется коснуться ее руки и попросить о помощи.

Сказать ей, что я едва существую, что думаю о смерти больше, чем о жизни. Что каждый день – это рутина, которую я должна пережить.

Но Селин и так ведет напряженную жизнь. Иногда она плачет от чрезмерных переживаний. Не могу добавить к ее бремени свои никчемные проблемы. Поэтому я позволяю ей спать как можно больше во время наших ночных смен. Это меньшее, что я могу сделать после той поддержки, которую она оказала мне во время борьбы мамы с раком.

Я сижу за тускло освещенным столом с чашкой растворимого кофе и размышляю над словами Ксавье. Кое-что из сказанного им меня заинтересовало.

Аренда.

Если я сдам в аренду второй этаж своего дома, который все равно почти не используется, то получу дополнительные деньги для банка, помимо своей зарплаты. Таким образом, не будет никакой конфискации имущества.

Мне не хотелось бы приводить чужака в дом моей семьи – папино наследство, – но это лучше, чем потерять его совсем.

С решимостью, бурлящей в моих жилах, я просматриваю сайты, чтобы узнать цены. Похожие исторические дома летом зарабатывают тысячи евро в месяц. Тысячи!

Mon Dieu (с фр. Боже мой).

Почему я никогда не задумывалась об этом раньше? Это прекрасная возможность спасти дом моей семьи и расплатиться с остальными долгами.

Я выбираю несколько фотографий дома на своем телефоне и размещаю их на сайте. Как только закончу работу, отправлюсь к агентам по продаже недвижимости в городе.

Кнопка вызова на стене мигает красным, сообщая о чрезвычайной ситуации.

Селин все еще в стране снов. Раз уж я все равно не сплю, так пусть хоть она насладится своим.

Я одним глотком допиваю кофе и спешу в коридор. Доктор Бернар и два техника из bloc operatoire (с фр. Блок операционной) следуют за мной. Почему Ксавье не вышел? Пропустил звонок?

Санитары вбегают в двойные двери и вкатывают тележку, на которой лежит крупный мужчина без сознания. Кровь хлещет из его верхней части плеча, просачивается сквозь руки санитаров и капает на белый кафель.

Я появляюсь первой, и двое парамедиков с трудом справляются с дыхательной маской. Я запрыгиваю на тележку, упираюсь в грудь мужчины, колени по обе стороны от него, не касаясь друг друга. Я забираю дыхательную маску у парамедика, пока они катят тележку по проходу к доктору Бернарду.

Парамедик произносит:

— Мужчина. Средних лет. Огнестрельное. Проникающее ранение. Брадикардия. Пульс ниже восьмидесяти. Обнаружен без сознания. Первая помощь оказана, но кровотечение не останавливается.

Стрельба во Франции? Такое бывает только в фильмах.

Доктор Бернар отдает приказ подготовить операционную. Мы все приводим себя в порядок и присоединяемся к нему. Хотя пациент теряет много крови, у нас есть запас второй положительной, поэтому операция проходит гладко.

Когда мы закончили и вышли из операционной, доктор Бернард снимает шапочку, его гладкие седые волосы прилипли к лицу от пота.