В дверях появляется Кирилл с большой тарелкой в одной руке и с двумя огромными кружками в другой. Из обоих чашек свисает по нитке с зеленым квадратиками картона. Он ставит все это на небольшой столик и подхватив его за столешницу подставляет к кровати.

— Я положил тебе три ложки сахара, — кивает на кружку расположенную ближе ко мне.

— А себе? — собираюсь поменять кружки местами.

— А себе пять, — отказываюсь от этой идеи.

На плоском блюде семь бутербродов с вареной колбасой и свежими огурцами. Колбаса так же, как и батон нарезана толсто и криво, из-под неаккуратных ломтиков виднеются лужицы майонеза. Я не собираюсь это есть, ровно так же, как и пить, но умыться и помыть руки все же хочется. А еще сходить в туалет.

— Где я могу помыть руки?

Дровосек смотрит на меня слегка склонив голову на бок. Такое ощущение, что он задумался, а я своим вопросом резко вернула его в реал.

— А, руки… Пойдем, — поднимается с низкой табуретки и кивает в строну улицы.

Что за бред? Неужели в доме нет водопровода, вот ни за что не поверю. Даже у моей бабули в стареньком небольшом домишке все имелось. Папа провел ей и воду, и газ. Оборудовал санузел и поменял окна на пластиковые. Бросаю взгляд на деревянные рамы, выкрашенные белой краской. Поднимаюсь, плетусь за ним.

— Да, ты прикалываешься, что ли? — толкаю его в плечо, когда он подводит меня к умывальнику прикрученному к деревянному столбу, неподалеку от деревянного туалета.

— Тебе показать, как этим пользоваться? — шлепает ладонью по носику умывальника, из которого начинает бежать вода.

— Прекрати надо мной издеваться! — топаю ногой.

— Я! Издеваться? — кладет ладонь на сердце широко улыбаясь. — Да, никогда!

— Я ни за что не поверю, что в доме нет удобств!

— Может и есть, — пожимает он плечами.

— Так… я все поняла, — киваю головой, поджимая губы. — За теплую воду из крана и унитаз вместо уличного сортира, мне тоже придется заплатить!

— Хорошая идея, — произносит он, будто бы и не думал об этом.

Слегка теряюсь… Может и правда не думал?

— Как платить собираешься? Деньгами или привычным уже способом, — расплывается в широченной улыбке.

— Я лучше поцелую поросенка, — выпаливаю первое, что приходит в голову и толкаю его, топаю обратно к дому.

— Терпеть будешь? — смеется.

Вот же сволочь! Разворачиваюсь и уверенно шагаю назад к деревянному домику. На полпути торможу. Смотрю на причудливое строение, потом на дровосека. Уперев руки в бока, произношу воинственно:

— Только попробуй распустить свои наглые ручонки.

Он убирает руки за спину, продолжает лыбиться как идиот. Быстро иду к нему навстречу. Практически на ходу приподнимаюсь на носочки и обхватив его шею одной рукой, намеренно впиваясь в нее ногтями, приближаю его лицо к своему, коротко чмокаю в губы.

— Ладно, так уж и быть… — говорит он поморщившись. — Так себе конечно оплата, но я сделаю тебе аванс, — подхватив под руку, ведет обратно в дом.

— Только тихо, окей? Разбудишь бабушку, она до ура будет пытать тебя. Выяснит всю твою подноготную, а потом потащит с собой в огород высаживать рассаду и пропалывать клубнику.

Слегка теряюсь в новом помещении. У него в семье есть инвалид. Это видно по поручням, прикрученным к стенам. На душе становится тяжело. Санузел выглядит абсолютно современно. Он отделан скромненько, это заметно по недорогим материалам, но ремонт очень свежий, здесь даже до сих пор пахнет строительными смесями, этот запах ни с чем не перепутать. Так странно… Комната дровосека на контрасте с новой сантехникой и хромированными кранами смотрится совершенно чужеродно и вовсе не монтируется с тем, что я вижу сейчас. Коридор, по которому он меня провел, оклеен свежими обоями, на полу новый линолеум. Похоже он специально привел меня в ту комнату. Ждал какой-то особенной реакции?

На носочках возвращаюсь назад, тихонько прикрываю за собой дверь. Кирилл сидит на ковре по-турецки и уплетает свои бутерброды. Улыбается мне с набитым ртом, взглядом приглашает к столу.

— Я не буду есть… спасибо, — пристраиваю пятую точку к мягкой кровати. — Здесь одна кровать? — оглядываюсь по сторонам. — Что-то мне подсказывает, что за просто так ты мне ее не уступишь…

Он почему-то давится, похлопывает себя ладонью по груди.

— И в мыслях не было? — смеется.

— Чего не было в твоих мыслях? — раздражаюсь от его ржущего вида.

— И в мыслях не было брать с тебя плату за кровать. Но раз ты настаиваешь и не хочешь быть мне обязанной, я не против, — делает большой глоток из кружки.

Пальцы сами захватывают чашку с чаем, делаю небольшой глоток. Морщусь от приторно сладкого чая. Отставляю чашку в строну, стаскиваю с бутерброда колесико огурца, закидываю его в рот, следом закидываю второе. Жую.

— Вместе будем спать, — заявляет он, до дна осушая кружку. Поднимается и вытаскивает из шкафа стопку постельного белья, кидает его на кровать. — Можешь поменять пока, а я в душ схожу.