На цыпочках прохожу мимо отцовского кабинета. По ту сторону двери продолжает раненой вороной каркать бабка. Крадучись спускаюсь в подвал, толкаю дверь. Заперто… Обычно ключ торчит в замочной скважине, но сегодня его почему-то нет. Приходится вернуться назад. Чувствую себя шпионкой-невидимкой, по стеночке передвигающейся по дому. В доме как обычно суета. Но на меня, по-моему, никто не обращает внимания. В комнате у меня есть дубликаты всех ключей. Есть даже ключ от отцовского кабинета.

Все документы хранятся у него в сейфе, включая мой аттестат. Отчасти именно поэтому я не могу подать документы в университет. Я не знаю код и это меня невероятно гложет. Если обстоятельства вынудят меня бежать без документов, мне придется туго. Но это не значит, что я не совершу задуманного, если отец не сдержит своего слова. Главное, чтобы поправилась Мирай. Как я оставлю ее больной? К горлу подкатывает удушливый ком. Да, как я вообще оставлю ее в каком бы она ни была состоянии?

По пути в комнату, рисую в голове новый план сегодняшнего побега, поглядываю на часы. Рано… Семья еще не ужинала. Если выходить, то ближе к полуночи. Либо дождаться пока старшие лягут спать.

Ко мне в комнату заглядывает Нику. Спешно прячу ботинки, которые несла в руках.

– Ты будешь ужинать?
– спрашивает меня мальчик.

– Нет… не хочу. А ты беги.

– Дадо, велел тебя позвать, кто-то должен накрыть на стол. Бабушке плохо. А Девочки половину посуды перебили. Плачут… - добавляет расстроенно.

– Хорошо, я сейчас спущусь. Беги…

Поразмыслив пару секунд скидываю с себя свое привычное одеяние. Достаю лиловый велюровый халат в пол и завернувшись в него иду к двери. Останавливаюсь… постояв несколько секунд, возвращаюсь обратно. Плету косу на собранных в хвост волосах. Заворачиваю ее в шишку. Роюсь в комоде в поисках платка, подходящего к халату оттенком. Оборачиваю причёску невесомой прозрачной тканью. Внимательно рассмотрев себя в зеркале, вынимаю шпильки и сдергиваю платок. Бабке и правда плохо станет. Не хочу быть причиной ее сердечного приступа. Хватит с нее халата.

Спускаюсь на первый этаж. Весь народ на кухне. Но на столе кроме хлеба ничего нет. Бабка лежит не диванчике, Люба меряет ей давление. Рая помешивает что-то на плите, ее плечи вздрагивают. Она почему-то больше всех расстроилась утрате телефона и украшений. Лала сидит у окна насупившись, держится пальцами за заклеенную пластырем мочку уха. Полуторогодовалый Ян сидит у нее на коленях, пьет молоко из поильника. Нику и Сашко таскают со стола хлеб.

Бабка смотрит на меня выпученными глазами, даже моргает пару раз будто ее бьет нервный тик.

– Мами!! Сто шестьдесят на сто двадцать!
– восклицает Люба и подскочив с места бежит за таблетками.

Я отодвигаю в сторону Раю. Принимаюсь за приготовление ужина. Рагу подгорело по кухне распространяется запах гари, включаю вытяжку. Бабка продолжает смотреть на меня глазами навыкат. Молчит и впервые ничего не комментирует.

Сегодня на ужин у нас горелое овощное рагу, вчерашняя жаренная рыба и гора отварных сосисок, которые и спасли ситуацию. Никогда не думала, что скажу это, но походу Аза все же является неким связующим звеном в этом доме. Правда она беспрекословно подчиняется бабке и от досады, все зло срывает на мне. Но не смотря ни на что, голодными маленькие дети в нашем доме еще не были.

А может просто день сегодня такой? Что, одно навалилось на другое и вышла вот такая нелицеприятная картина. Какие сваты? Лала похожа на эскимоса. На ее лице вообще не видно глаз. Две тонкие щелочки сверкают черной ненавистью. Она плачет уже много часов подряд, да и распухшее ухо не прибавляет ей красоты.

Моя царапина на лбу - это сущий пустяк, по сравнению с тем, что произошло с внешним видом моей младшей сестры. Отец за весь ужин не проронил ни единого слова. Жевал медленно и сосредоточенно смотрел в одну точку. Булат и вовсе к столу не спустился. Вообще странно, что отец сел за общий стол. Обычно Аза кормит мужчин отдельно. Но сегодня по всей вероятности необычный день. Бабка напилась таблеток от давления и сидит какая-то пришибленная. Даже шебутная малышня лишнее движение сделать боится. Хоть бы они все заснули пораньше. Сегодня был тяжёлый день, всем пора отдыхать.

Предлагаю всем разойтись по спальням. Впервые беру на себя уборку осознанно и по собственно воле. Разумеется, меня никто не благодарит. Все расходятся молча, кроме Нику, который путаясь под ногами помогает мне с посудой. Нужно отправить его, но у меня язык не поворачивается, это сделать. Что если скоро мы расстанемся навсегда? Как же я буду по нему скучать. Ведь Аза его совсем не любит, именно поэтому он и тянется ко мне больше других.

Нику маленький и болезненный. Очень часто подхватывает простуду и заражает всю семью. Где он берет эти бациллы, никому не известно. Он ведь постоянно сидит дома. Думаю, что ему просто нужно повышать иммунитет. Что не он всех заражает, а просто заболевает первым. Возможно кто-то приносит в дом инфекцию и передает ее сначала бедному мальчишке, а потом уже сваливается сам. Однажды, я купила ему детский витаминный комплекс и схлопотала по лицу от бабки. Нечего умничать там, где тебя считают пустым местом.

Наведя порядок на кухне и убедившись в том, что все спят. Снова собираюсь совершить попытку к бегству. Конюха там уже точно не найти. Надеюсь сторож на конюшне трезвый.

Крадучись спускаюсь вниз. Мелькает мысль выйти с главного входа. Он тоже заперт и ключи в замке отсутствуют. Никакого смысла в этом нет, все равно выходить через задний двор, поэтому смело толкаю дверь в подвал и спускаюсь ниже.

Да что такое? Ключ не идет… такое ощущение, что замок сменили. Быть не может! Пробую другой. То же самое... Третий и опять мимо. Пока подбираю четвертый, дверь потихонечку отворяется сама. Застываю на месте как парализованная. Пара черных глаз сверлит меня немигающим взглядом. Так и стоим молча. Я боюсь поднять шум понимая, чем чревато для меня это действие. А вор, наверное, растерялся и не может решить, что теперь делать.