Рая даже не плакала. Она выплакала все слезы накануне. Спокойно собрала свое приданное и ушла, даже не обняв Любу. Я уверена, что та ее оклеветала. Зачинщиком всех зол всегда была именно Любка. Она умело ей манипулировала и всегда выходила сухой из воды.

Мне были доступны только обрывки разговоров, и все, что я смогла понять, это то, что близняхи вели какую-то переписку в соцсети с тем парнем. На странице нашлось несколько не самых приличных фото для цыганской девушки. Уверена, что ничего сверхъестественного на них изображено не было. Но в нашем случае многого и не надо. Если старшие захотят придраться, то найдут к чему. Райку выдала родинка на шее. Во всем остальном они с Любой абсолютно идентичны.

Тот парень признался, что хотел ее выкрасть. Так делают, чтобы не платить выкуп семье девушки. Если мужчине удастся умыкнуть девушку так, чтобы она была вынуждена провести ночь в его доме, то обратно ее семья уже не примет, даже если между ними ничего не было. Денег у семьи парня оказалось недостаточно, чтобы прийти к нашему отцу за девушкой. Девки потешались над ним, флиртовали, а потом писали, что у него кишка тонка, и даже сами подкинули ему адрес.

Уверена, им было весело. Разве могли они подумать, что он такой отмороженный. Пройдет мимо кавказских овчарок, да еще и умудрится зайти в дом. Мне кажется, его должен был ждать сюрприз. Сомневаюсь, что он догадывался о том, что их двое. Правда, одна из них гораздо умней, чем другая, хоть и клянётся, что не принимала в этом деле участия, а наоборот, пыталась вразумить глупую сестру. Любка всегда умела задурить Райке голову, а та всегда шла у нее на поводу.

– Роза!
– ко мне заглядывает бабка.
– Иди уложи Яна, он приболел, капризничает.

Слышу ее тяжелые шаги, удаляющиеся по коридору. Бабка весит едва ли больше меня, зато ходит так, будто бы кандалы на ногах таскает. Конечно… Райка была ее любимицей. И при других обстоятельствах она бы радовалась той партии, которая выпала на долю любимой внучки. Это мами упросила отца прогнать незваного гостя и договориться о браке Раи с Лалкиным женихом. Наверное, решила, что для нее так будет лучше, нежели она уйдет с незнакомцем в семью, о которой нам ничего не известно. Мы на их свадьбу гулять не поехали. Даже отец. Он ходит, как в воду опущенный и почти все время находится дома. Бабка с Любой готовят. Я убираю. Лала обижена на весь белый свет, и отец ее не трогает. Она сидит у себя в комнате безвылазно, даже за детьми приглядеть не хочет.

Вздохнув поднимаюсь с кровати и плетусь в детскую. Ян сидит на полу и елозит машинкой по полу. Нику пытается его развлекать выстраивая перед ним пирамиду дженгу. Он капризно толкает деревянные брусочки. Кубики с грохотом разлетаются по полу.

– Дай, дай, дай (по-цыгански мама), - приговаривает малыш выпятив нижнюю губу и размазав ладошкой по щекам слезы в перемешку с соплями.

Поднимаю его на руки. Малыш продолжает плакать. Он скучает по маме, а мама все лежит на сохранении и когда ее выпишут никому не известно.

– Нику! Поможешь мне его искупать?

Братишка подскакивает с места, бежит в ванную.

Искупав продолжающего кукситься Яна, укладываюсь вместе с детьми в детской. Нику просит колыбельную и мне приходится спеть ее аж четыре раза. Даже диковатый Сашко, который ко мне абсолютно равнодушен жмется ко мне, а у меня щемит сердце. Скорей бы их мать уже вернулась. Не думала, что когда-нибудь буду желать Азе скорейшего возвращения домой. Окруженная детьми засыпаю с ними в кровати Нику. Из сна меня выдергивает голос Булата.

– Роза!
– треплет меня за плечо.
– Просыпайся…

– Что случилось?

– Пойдем.

Верчу головой, ищу взглядом Яна.

– Я переложил его в кроватку.

Нахожу глазами малыша, мерно посапывающего в своей кроватке.

Булат берет меня за руку и выводит из детской, аккуратно ступая по коридору, заводит меня в свою комнату.

– Ты меня пугаешь! Что случилось?
– шепчу я.

– Роза, у отца большие проблемы. Он распродает конюшню.

– Что?

– Он продал Мирай. Ему нужны деньги.

– Почему именно Мирай?

Задыхаясь рывком стираю накатившие слезы, они подступают повторно, всхлипнув, снова тру глаза.

– Почему, Булат? За что вы так со мной поступили?
– прижимаю ладони к губам, глотая всхлипы, рвущиеся наружу.

– Тише ты… Роза, это меньшее из зол. Отец все распродает, - понизив голос почти до шепота, говорит он.

– А Урус! Уруса тоже продал?

Крупные горячие слезы бегут по моим щекам.

Брат опускает голову и кивает. Оседаю на кровать. Уруса отец любил больше остальных лошадей.

– Этого хватит на первое время… - вкладывает мне в руку сверток. Поднимаю на него глаза.
– За тебя принесли выкуп, и отец его принял.

Сердце обрывается. Голова идет кругом.

– Ты лжешь! Он не мог!
– отрицательно мотаю головой.

– Роза, ты либо уезжаешь, либо через неделю выходишь замуж.

– Почему ты мне помогаешь?

– Потому что я слишком хорошо тебя знаю. Ты не сможешь жить в неволе. Надеюсь, что воля тебя не погубит.