Булат приносит наши телефоны и бросает их на стол. Вижу сбитые костяшки на руках брата и отчего то проникаюсь жалостью к тому, кто сегодня пострадал от его кулаков. Обычно спокойный и уравновешенный Булат в последнее время слишком нервный. Тому, кто попался ему сейчас под горячую руку явно не поздоровилось.

– Забар, что ты тянешь!? Что здесь выяснять!
– чеканит бабка, восседая в кресле как императрица.
– Пусть уходит с ним! Позора с этой девкой не оберемся. Кто знает сколько она уже бегает к нему по ночам.

Я раскачиваюсь из стороны в сторону и закрыв лицо ладонями тихо скулю. Говорить, что я жертва обстоятельств бесполезно, я больше часа это твердила. Девки тоже перепугались и ревут. Даже Лала высунула свой нос, но тут же сбежала. На ее счастье эти проблемы не по ее душу.

– Дадо… я здесь ни при чем. Я хотела проверить Мирай. Она заболела. Я его не знаю. Он просил позвать Раю… - продолжаю подвывать я.

Не могу успокоиться. В голове рисуются страшные картинки. А вдруг он из тех, кто заставляет женщин побираться? Я никогда не стану заниматься чем-то подобным, но осознание того, что физическая сила не редко находится не на моей стороне, подсказывает, что сегодня свершится моя судьба. И я вряд ли способна на это как-то повлиять. Я могу забыть об образовании и о возможности выкрасть свои документы. Если я выйду сейчас из этого дома, то выйду ни с чем. Даже припрятанные деньги забрать не смогу, да и золото все у отца, на мне нет сейчас ни грамма. Я смелая, когда у меня есть план, а сейчас у меня его нет. Мои недавние планы накрылись медным тазом. Мне очень страшно…

Райка снова отрицательно машет головой и начинает выть еще громче.

Булат сидит за столом и копается в моем телефоне.

– Что ты там ищешь? Она дура по-твоему? Конечно же она все удалила!
– не унимается бабка, заглядывая через плечо Булата.
– Говорила тебе, она еще даст нам прикурить, - поворачивается к отцу, - нужно было отдавать ее, когда ее сватали. А ты что говорил… Пусть доучится!? Доучилась? Избавились бы от нее три года назад и проблем бы не знали. В другой семье бы показывала свой характер. А сейчас кому она нужна в восемнадцать лет, да еще и испорченная! Все равно за нее никто выкупа не даст! Пусть уходит!

Бабка говорит четко, так, чтобы я слышала каждое слово. Она почти не переходит на цыганский, закапывает меня все глубже и глубже. Я действительно уже залежалый товар. Даже Рая и Люба уже неликвид. Отец решил, что не отдаст дочерей замуж раньше шестнадцати. Вот только с Лалой решил не тянуть. Она хвасталась, что за нее дают восемьсот тысяч и полтора килограмма золота. По меркам местных цыган это очень много. Ее хотят забрать в богатую семью. Чем старше девушка, тем меньше выкуп. И тут бабка права... От меня им никакой пользы.

Булат передает отцу мой телефон, отрицательно мотает головой. В его руке оказывается телефон одной из близняшек. Чей не понятно. У них же все одинаковое.

– Дадо! Роза ни при чем!
– неожиданно подает голос Люба. Рая ошарашенно поворачивается к сестре.
– Он правда пришел к Рае. Я видела, как они переписывались.

Рая начинает быстро мотать головой

– Нет! Она врет! Дадо, она врет!
– сползая по стене на пол, рыдает Райка.
– Это она… - указывает на сестру.
– Это она общалась с ним с моего телефона, - заливается горькими слезами.

– Не было такого!! Я ее предупреждала, что ничем хорошим все это не закончится.

Во мне щелкает тумблер. Я резко прихожу в себя. Истерика перекидывается на противоположный конец комнаты. Теперь максимум, что мне грозит, это порка ремнем за ночную вылазку. Сегодня меня никому не отдадут.

– Роза, иди к себе в комнату!
– сурово чеканит отец.

Девки воют, обличая друг друга во всех возможных и невозможных грехах. Я поднимаюсь с пола и, пока отец не передумал, убегаю наверх. Захлопнув дверь своей комнаты, прислоняюсь к ней спиной и стою так минут десять, пока у меня не начинает болеть позвоночник от напряжения. Отлепившись от двери, бреду в ванную. Кто там у нас сегодня плохо выглядел, Лала? На меня из зеркала смотрит чучело с отекшими глазами и опухшей губой. На моей щеке начинает цветение синяк, а венчает все это великолепие ссадина, подаренная мне Лалкой сегодня с утра.

Сегодня восьмой день, как я сижу в заточении. Мне позволено только спуститься к столу, а потом убрать за всеми посуду. Я не скоро выйду на улицу, если даже по дому передвигаюсь под конвоем бабки. Отец со мной не разговаривает. Булат избегает. Он почти не живет дома. Я видела его лишь раз, и то мельком. Наверное, живет у себя в квартире. Я знаю, что у него есть девушка, и знаю, что она не цыганка. А еще я знаю, что какой бы сильной не была их любовь, его девушку никогда не примут в нашем доме. Может, поэтому в свои двадцать пять он еще не женился. Это совершенно нетипично для среды, в которой мы обитаем. Парней женят так же рано, как и девушек. Нередко родители договариваются о браке сразу после рождения детей. Наверное, отец делает ему скидку, потому что сам однажды оказался в таком положении из-за моей мамы.

Ах, почему я не родилась мужчиной? Если бы я была мальчиком, то моя жизнь была бы совершенно другой. Я жила бы как Булат и делала бы все, что захочу. Теперь мечты об университете останутся только мечтами…

Переворачиваюсь на другой бок и солю слезами уже другую сторону подушки. Как там моя Мирай? Почему отец так жесток? Он же знает, как сильно я ее люблю. Надеюсь, она поправилась, потому что если ее не станет. Я этого не переживу.

В нашем доме сейчас все как приведения. Ходят еле слышно и шепчут, вместо того, чтобы говорить в полную силу. Райка с нами больше не живет. И это стало самым настоящим ударом для Лалы. Ее сватовство не состоялось. Вместо того, чтобы отдать замуж Лалу, отец отдал той семье Раю. И не взял выкупа, обещанного за младшую дочку. Отдал им Раю, не взяв с жениха ни копейки. Не завидная теперь ее ждет судьба. Мало того, что ее не хотели, так еще и ценности для своей семьи она совершенно не представляла. А значит, не видать ей хорошего отношения со стороны новых родственников.