Щурюсь от лучей яркого полуденного солнца. Лежу спиной на шее Мирай, пытаюсь рассмотреть причудливые облака, плывущие в небе, но солнце слепит, не позволяя мне нормально открыть глаза. Мирай медленно ступает по полю, засеянному люцерной. Над ярко-сиреневыми кисточками соцветий жужжат пчелы. Пахнет медом и свежескошенной травой, а еще парным молоком почему-то, и горячим хлебом с хрустящей коркой и воздушным мякишем. Каждый шаг Мирай выверен и осторожен. Она чувствует, что я за нее не держусь, поэтому старается нести меня бережно и осторожно. Я словно плыву по зеленому морю, вдыхаю ароматы, витающие в воздухе, и прислушиваюсь к жужжанию насекомых и шелесту травы, рассекаемой ногами Мирай. Легкий, еле заметный ветерок шевелит подол моей юбки. Пузатый шмель кружит надо мной, пытаясь сесть на мои волосы. Делаю попытку отогнать его взмахом руки, но рука лишь на несколько сантиметров отрывается от моего живота, так и оставаясь лежать почти неподвижно.

– Доченька!
– эхо разносит над поляной давно истертый из памяти голос мамы.

Неизвестно откуда берутся силы. И я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, перекинув ноги через спину Мирай. Верчу тяжелой головой в поисках источника звука, но никого не вижу. Мы стоим посреди бескрайнего зеленого поля, края которого уходят за горизонт. Над нами только голубое небо с пышными белыми облаками и палящее солнце. Лучи солнца больше не ласкают меня, а обжигают. Жгут кожу, выпивая из меня влагу. Чувствую жажду, слабость и головокружение. Ложусь грудью на гриву Мирай, обнимаю ее могучую шею. Мирай снова трогается с места, шагает быстрее и увереннее, ощущая захват моих рук вокруг своей шеи.

– Доченька! Чаюри! Щей*… - раздается вокруг. Верчу головой по сторонам.
– Роза!
– голос папы звучит совсем близко.

– Дадо… - шепчут мои пересохшие губы, но голоса нет.
– Папа! Где ты?
– пытаюсь кричать, но мои голосовые связки воспроизводят только хрипящие звуки. Горло, словно выжженная пустыня, мне жутко хочется пить.

– Роза!

Оборачиваюсь и вижу Паво, он быстрым шагом приближается к нам, я сильнее сжимаю бока Мирай коленями, пытаюсь пустить ее в галоп, но она медлит, и он успевает ухватиться за повод. Откуда не возьмись, в моей руке оказывается кнут. Я сжимаю в кисти увесистую плетку и теряюсь. Я никогда не хлестала Мирай. Делаю еще одну попытку заставить ее сорваться в галоп, но Мирай топчется на месте, делая лишь пару резких движений головой в попытке вырвать повод из его рук.

– Не убегай! Не надо… Куда ты спешишь?
– он находится рядом со мной, но голос кажется каким-то далеким и слабым.

– Отпусти!

Он отрицательно качает головой, глядя на меня с тоской и сожалением, оборачивает кожаный ремень повода вокруг кисти несколько раз. Мирай нервничает и стрижет ушами.

– Отпусти!
– еще один полунемой вскрик вырывается из моей груди.

Рука сама взметается вверх, кнут со свистом разрезает воздух и обрушивается на него. Одновременно с этим действием, Мирай встает на дыбы, вертит головой. Он отпускает повод. Не смотрю на него. Отбросив кнут в сторону, лишь крепче обнимаю шею Мирай, несущую меня сквозь высокие травы. Солнце жарит нещадно. Думаю, о том, как хорошо было бы сейчас оказаться в тенистом прохладном лесу. Как хорошо было бы припасть губами к роднику и напиться воды вдоволь. Как по заказу, жуткая жара сменяется легкой прохладой, исходящей от быстрого ручья, пробивающего себе путь через мшистые камни. Аккуратно сползаю со спины Мирай. Она ужа пьет ключевую воду, я тоже делаю несколько шагов вверх по течению, набираю в ладони кристальную ледяную воду и жадно пью, ощущая, как мое тело наполняется живительной влагой. Головокружение медленно отступает, такое ощущение, что сейчас я чувствую даже течение крови, циркулирующей по моему организму.

– Бу!
– разносится над моим ухом. Тимур перехватывает меня за талию и прижимает к себе.
– Соскучилась по мне?

Утыкаюсь взглядом в улыбающееся лицо. Сердце вмиг наполняется радостью, но произношу я совсем не то, что хотела бы сказать. Словно против своей воли кричу:

– Пусти!

– Зачем?

– Пусти, я сказала!!
– голос больше не хрипит, а звенит словно колокольчик. Я вырываюсь и бьюсь раненой птицей, а он лишь крепче стискивает меня в объятиях.

– Тише… Тшшш… - произносит он, пытаясь обнять меня еще крепче.
– Разве я могу тебя отпустить?

– Не можешь?
– тихо произношу я затаившись на секунду.

– Конечно не могу… - Тимур разворачивает меня лицом к себе, смотрит на мои губы.

Прикрываю глаза и подаюсь к нему навстречу, обвиваю руками его шею, жду, когда он поцелует меня. Но он медлит, а я стою как застывшая статуя. Пульс грохочет в висках, резкая боль прошивает мой живот. Пытаюсь зацепиться руками за его плечи, но выходит так, что цепляюсь я за воздух. Падаю... Тимур больше не держит меня. Я лечу в пропасть, земля словно разверзлась под моими ногами, поглощая меня в свои недра.

– Позора с тобой не оберёшься… Непутевая девка!
– голос мами стрелами пронзает мое сознание. Худое морщинистое лицо лишь на секунду мелькает перед глазами и исчезает.

– Роза, в моей семье все равны!
– вслед за мими чеканит отец, его образ рассеивается как туман.

– Почитаешь мне?
– Нику улыбается мне, склонив голову набок.
– Почитай мне, Роза!
– Нику продолжает улыбаться. Хватаю руками воздух, не прекращая падать все ниже и ниже.

– Почитаю… Почитаю! Только не исчезай!
– кричу я отдаляющемуся образу братишки.
– Нику! Не исчезай!

Чувствую, как горячие капли ручейками бегут по вискам. Медленно раскрываю глаза. Набираю полные легкие воздуха вдыхая странные ароматы, совсем не похожие на запахи цветущего луга. Антисептики… Поворачиваю голову на бок, скольжу взглядом по переплетениям проводков медицинских приборов.

– Очнулась?
– приоткрыв дверь, в помещение заглядывает девушка в белой шапочке. Скольжу взглядом по стенам с широкими окнами, выходящими в коридор, поворачиваю голову в другую сторону, вижу еще две кровати на которых лежат спящие женщины.
– Ты смотри не вертись и встать не пытайся. Сейчас доктора твоего позову, - девушка подходит к моей кровати и переписывает показания с приборов.
– Шустрая ты!
– коротко улыбается мне.
– Сразу видно, молодой здоровый организм.