Выдыхая через нос, он прислоняется спиной к кабинке и пристально смотрит на меня из-под опущенных бровей. Наконец, ровным голосом произносит: — На меня подали в суд.

Теперь мы кое-чего достигли. Я знала, что его растрепанный вид, изменения в характере и пристрастие к виски не были связаны с женщинами в его жизни.

Притворившись, что я еще не слышала об этом от Бриттани, я спрашиваю: — За что?

— За чушь собачью, вот за что.

— Если ты хочешь услышать мое мнение, тебе придется быть более конкретным.

Некоторое время он изучает меня в напряженной тишине, затем снова наклоняется вперед, сцепляет руки и кладет их на стол, пристально глядя мне в глаза.

— Ты же не можешь серьезно относиться к тому парню, с которым трахаешься. Ты слишком умна для этого.

Его презрительный тон вызывает у меня улыбку.

— Я тоже так думаю, приятель.

Явно расстроенный, он настаивает: — Он просто болван.

— Ты хотел сказать, придурок. Он далек от этого. И если ты еще раз оскорбишь его, твои яйца поплатятся за это.

Ник сердито спрашивает: — Почему ты улыбаешься?

Что-то внутри меня сдвигается. Это тектоническая перестройка, и груз всех лет его дерьма разом сваливается с меня.

С меня хватит.

Хватит лжи, хватит беспорядка, хватит принижать себя и притворяться ради чьей-то выгоды, в последнюю очередь ради выгоды бывшего мужа. Я встаю и холодно смотрю на него сверху вниз.

— Клоуны всегда так на меня действуют. Прощай, Ник. И удачи тебе с твоими проблемами, хотя, возможно, ты захочешь посмотреть в зеркало, чтобы понять, откуда они берутся.

Я поворачиваюсь, но, прежде чем успеваю уйти, он хватает меня за запястье и крепко сжимает его. Притягивая меня ближе, он рычит: — Ты никогда ничего не добьешься без меня. Я создал тебя, маленькая самодовольная сучка.

Гнев вспыхивает у меня в груди, сводит желудок и обжигает уши. Глядя в его налитые кровью глаза, я понимаю, что не могу позволить этому проявлению неуважения продолжаться. Просто уйти недостаточно.

Мне нужно подвести черту.

Выдерживая его взгляд, я говорю медленно, мои слова взвешены и остры, как бритва.

— Послушай меня внимательно, потому что я скажу это только один раз. Ты больше не имеешь на меня влияния. Твои угрозы и оскорбления больше не трогают меня. Я не буду вознаграждать твое дерьмовое поведение своим временем, энергией или терпением. Ты исчерпал все возможности моей доброй воли, Ник. Я не площадка для неудачников. Твой доступ ко мне был привилегией, которую ты только что потерял.

Я вырываю свою руку из его хватки и ухожу, не оглядываясь.

36

СОФИЯ

Когда я открываю дверь дома, я вижу, что моя мама лежит на диване в гостиной, держа в руках бокал с прозрачной жидкостью, которая, я уверена, является джином. Она смотрит корейскую дораму. Субтитры не включены, и я бы не удивилась, если бы в ее тайниках оказался еще один иностранный язык.

Если я узнаю, что она работает под прикрытием на ЦРУ, я нисколько не удивлюсь.

— Я рада, что ты вернулась домой пораньше, — говорит она в телевизор. — Есть кое-что, о чем я хочу с тобой поговорить.

— Не сегодня, сатана.

Я бросаю сумочку на консоль, скидываю туфли и направляюсь к холодильнику, оставляя ее мрачно посмеиваться над своим джином.

Пока я наливаю себе бокал белого вина, мама проходит на кухню и садится за стол, затем продолжает наблюдать за мной, как ястреб, пока я потягиваю свой напиток и размышляю, какой наркотик я могла бы подсыпать ей в ужин, чтобы погрузить ее в легкую кому. Ничего такого, что могло бы привести к повреждению мозга или смерти, может быть, просто хороший, продолжительный сон, после которого она бы не просыпалась, скажем, два-три десятилетия.

Мама говорит: — Я узнаю этот взгляд. Ты что-то замышляешь.

— Ничего смертельного.

— Очень жаль. Мне начинает надоедать все это семейное спокойствие.

— Ты знаешь, где дверь. Смотри, чтобы она не ударила тебя по заднице, когда будешь выходить.

Не обращая на это внимания, она говорит: — Почему бы нам не прокатиться на Венис-бич, может, удастся обокрасть кого-нибудь из туристов?

Когда я бросаю на нее предостерегающий взгляд, она улыбается.

— Мама, пожалуйста, не мучай меня сегодня. Я и так по уши в заднице.