Я собираюсь убить ее бывшего.

Отбросив эту мысль, сосредотачиваюсь на ощущении ее в своих объятиях. На запахе ее кожи и волос. На теплых изгибах тела. К тому времени, как мы добираемся до нашего этажа, мы оба тяжело дышим.

Когда двери открываются, я нажимаю кнопку Hold, чтобы дать ей последний шанс передумать.

Тяжело дыша, Шэй смотрит на открытые двери, а затем закатывает глаза, когда понимает, что я делаю.

— Только не это.

— Еще не поздно повернуть назад.

— Ты все еще собираешься говорить это, когда твой член будет у меня в горле?

Образ ее стоящей на коленях с моим твердым членом во рту заставляет меня резко вдохнуть.

Увидев мое выражение лица, маленькая всезнайка улыбается мне и мило говорит: — Просто проверяю.

Шэй выходит в коридор, поворачивается на каблуках и одаривает меня блестящей победной улыбкой.

— Не думай, что ты победила. Ты ничего не выиграла, кроме очередного сожаления.

— К твоему сведению, все это нежелание меня очень заводит, так что если ты пытаешься заставить меня передумать, то делаешь это неправильно.

Не сводя с нее взгляда, выхожу из лифта и подхожу ближе, чтобы заглянуть ей в глаза. Я вижу, что Шэй напугана, но она отказывается отступать или разрывать зрительный контакт. Она стоит на своем, как львица, защищающая свою территорию, — вся дикая красота и дикая гордость.

Крошечные бисеринки пота, сверкающие на ее волосах, так красивы, что напоминают искусство.

Иисус. Прислушайся к себе. Возьмите себя в руки!

Я говорю: — Комната 410. Налево по коридору. Иди.

Она моргает, потом хмурится.

— Идти?

— Не заставляйте меня повторяться.

Изогнув брови, Шэй резко говорит: — Прости, у тебя сложилось ошибочное впечатление, что ты здесь главный?

Хорошо, что у меня нет проблем с коронарными артериями. Если бы были, она бы уже довела меня до сердечного приступа от стресса.

Твердым и мрачным тоном говорю: — Я хочу посмотреть, как ты идешь по коридору.

Она думает об этом, потом улыбается.

— Скажи, пожалуйста.

Я молча злюсь на нее. В ответ она улыбается еще шире.

— Хорошо, Шэй. Ты не оставляешь мне выбора. — Я поднимаю ее и перекидываю через плечо, а затем иду по коридору в сторону комнаты. Она кричит и брыкается.

— Прекрати блеять. Ты звучишь как овца.

— Опусти меня!

— Я удивлен, что тебе это не нравится, учитывая, какими книгами ты увлекаешься. Разве все эти твои герои любовных романов не таскают своих женщин, как мешки с мукой?

— Я никогда не говорила, что мне нравятся любовные романы!

— И все же ты знала всех преступников, которых я упомянул.

— Это не преступники, это персонажи!

— Прославились своими проступками, значит, они преступники.

Шэй перестает сопротивляться и замолкает.

— Подожди. Ты пытаешься применить другую тактику, чтобы заставить меня передумать, не так ли?

— Работает?

— Нет.

— Какой огромный сюрприз.

Держась за спину моего пиджака, она бормочет: — Ты не должен быть саркастичным, ты большой придурок.

Хорошо, что я несу ее на руках, иначе она могла бы мельком увидеть мою широкую улыбку.

Коул открывает номер электронной картой, затем проходит внутрь, позволяя двери захлопнуться за нами.

Я вишу вверх ногами, поэтому вид у меня не самый лучший, но я могу сказать, что это люкс. Большая главная комната выходит в столовую поменьше. В освещенном уголке висит произведение современного искусства. В гостиной, напротив дивана и пары кресел, стоит бар с огромным телевизором и незажженный камин.

Коул обходит все это стороной. Он проходит прямо в спальню и кладет меня на спину на кровать.

Я смотрю на него, стоящего на краю матраса и глядящего на меня сверху вниз, и стараюсь, чтобы меня не хватил удар.

Снимая пиджак, он бормочет: — У тебя очень красивые глаза, милая. Еще не поздно.

Не обращая внимания на трепет, который испытываю, когда он называет меня «милая», я притворяюсь спокойной, хотя на самом деле не чувствую этого.

— Скажи это еще раз, и я оторву тебе яйца.