Удивительно, но этот несчастный незнакомец с сердитыми глазами и болью в сердце оказался тем, кто мог бы понять, через что мне пришлось пройти.

Видит Бог, мои подружки не проявили ко мне никакого сочувствия. Если я еще раз услышу: «Просто живи дальше!», я закричу.

Я понижаю голос.

— И поэтому ты порвал с ней?

— Да.

— Но ты же не хотел.

— Нет.

— Ты все еще любил ее, когда покончил с этим?

Мужчина кивает. Затем он открывает глаза и смотрит на меня с такой обнаженной тоской, что я на мгновение теряю дар речи.

— Как тебя зовут?

Мне нужна секунда, чтобы вспомнить.

— Шэйна. Но зови меня Шэй.

— Я Коултон. Зови меня Коул.

— Привет, Коул.

— Привет, Шэй. Как ты думаешь, сколько времени прошло с тех пор, как ты подсела?

Его нервозность заставляет меня улыбаться.

— Может быть, девяносто секунд.

— Кажется, что это надолго. Еще восемь минут — и мне захочется прыгнуть с ближайшего утеса.

— Любопытно, ты все время такой?

— Что ты имеешь в виду?

Я трачу время на поиск нужных слов.

— Агрессивно-амбивалентный.

Коул вздергивает брови.

— В чем, по-твоему, заключается моя двойственность?

Я ничего не отвечаю, вместо этого протягиваю руку, чтобы поднять его бокал. Делаю глоток, удерживая его взгляд на ободке. Он тоже пьет виски. Интересно.

Я ставлю бокал обратно перед ним, ничего не сказав, но он понимает, что я имею в виду.

— Думаешь, ты меня привлекаешь?

— Думаю, ты вздохнешь с облегчением, когда я уйду.

— Может быть, это потому, что ты скучная.

— Правда?

Его взгляд может расплавить сталь. Он не любит, когда ему бросают вызов. У меня сложилось впечатление, что ему так редко бросают вызов, что для него это нежелательная новинка.

Коул резко отвечает: — Нет.

— Спасибо, что не солгал.

— Не благодари меня пока. Это потому, что ты раздражаешь.

Это заставляет меня рассмеяться, что удивляет нас обоих. Мы сидим, и эхо наших голосов затихает в воздухе, пока не наступает неловкое молчание.

Однако никто из нас не разрывает зрительного контакта.

Ободренная алкоголем и его неожиданной откровенностью, я говорю: — Значит, я действительно кажусь тебе привлекательной.

Его взгляд смертоносен.

— Любопытно, ты все время такая?

Наслаждаясь тем, как он возвращает мне мои слова, я снова улыбаюсь.

— Что ты имеешь в виду?

— Агрессивно-раздражающая.

— Зависит от того, кого ты спросишь.

— Что сказал по этому поводу твой бывший?

Сердечная боль сжимает мою грудь. Я поджимаю губы и отвожу взгляд.

— Я никогда его не раздражала. Я была слишком занята, удовлетворяя все его потребности.

Коул изучает мой профиль. Я знаю, что он хочет спросить что-то еще, но не делает этого. Но его молчание красноречиво. Он очень внимательно наблюдает за мной, за выражением моего лица и языком тела. После стольких лет отношений с самовлюбленным нарциссом такая увлеченность кажется мне декадентской.

Чет всегда заставлял меня чувствовать себя изнывающим от жажды комнатным растением, которое оставили под палящим солнцем пустыни.

Окинув взглядом элегантный зал, тихо говорю: — Забавно. Я знаю, что я умный человек, но, когда дело дошло до моего бывшего, то выбросила свой мозг в окно. Я видела все красные флаги. Их было так много, он мог бы быть цирком.

— Но он был таким очаровательным.

Я возвращаю свое внимание к Коулу, который кивает.

— Да. Как ты узнал?

— Нарциссы всегда очаровательны.

— Ух ты!

— Что?

— Я буквально только что подумала, что он нарцисс.

— Единственный мужчина, который бросил бы такую женщину, как ты, — это человек с расстройством личности.

Когда смотрю в его глаза, в них отражаюсь я сама, вся боль, желание и одиночество.

Не уверена, что Коул мне нравится. Но я ему доверяю. Благодаря своему бывшему я знаю все способы, которыми лжец может скрываться. Этот человек ничего не скрывает.

Кажется, он на это не способен.

Может быть, именно поэтому он сидит один в переполненном зале, смотрит на остальных людей и на меня так, словно хотел бы сделать меня своим ужином, но скорее позволит себе остаться голодным, чем поесть.