Она знает.

Мало того, она без запинки рассказала выдуманную историю о том, что он уволился по телефону, что впечатляет по нескольким причинам, но в основном потому, что Симона может заявить, что случайно удалила сообщение, если кто-то из правоохранительных органов попросит его прослушать.

Я стараюсь дышать ровно. Смотреть ей в глаза — одно из самых сложных дел, которые я когда-либо делала.

— Понимаю, — тихо говорю я. — Что ж. Я... я буду рада помочь, чем смогу.

Симона опускает кружку и улыбается.

— Спасибо.

Затем она идет к двери, ненадолго останавливаясь, чтобы коснуться моего плеча, когда проходит мимо.

Такое же короткое прикосновение Коул подарил Челси в субботу утром в моей квартире.

Признание совместного сговора.

Не могу понять, становится ли от этого лучше или хуже.

В копировальной комнате после обеда я подслушала разговор двух женщин, младших бухгалтеров, о Дилане.

— Слава Богу, он ушел. Он меня пугал.

— Я знаю, правда? Меня тоже. Он постоянно приглашал меня выпить, даже после того, как я сказала ему, что у меня есть парень. У него хватило наглости сказать, что моему парню не обязательно об этом знать.

— Мишель сказала, что однажды ночью он загнал ее в угол на парковке. Она очень испугалась.

— Что случилось?

— Она работала допоздна. Вышла и обнаружила, что он ждет ее у машины. Вокруг никого не было, только он один. Дилан припарковался позади нее, перегородив ей дорогу. Открыл пассажирскую дверь, как будто собирался затолкнуть ее внутрь.

— Нет!

— Да. Наверное, один из охранников вышел из лифта, чтобы сделать обход, и это напугало Дилана. Он сел в машину и уехал, не сказав ни слова. Мишель чувствовала себя глупо, потому что ничего не произошло, поэтому она никому ничего не сказала, но, когда сегодня утром она узнала от Кейли, что он пытался сделать то же самое с ней, они обе взбесились. Теперь все говорят о том, какой он был извращенец.

Я не поднимаю головы и смотрю на копировальный аппарат, пока девушки вместе выходят из комнаты. Когда беру стопку бумаг с лотка, мои руки дрожат.

Когда вечером еду домой, у меня звонит мобильный. Номер мне незнаком.

— Алло?

— Привет, детка.

Это Коул. Я так потрясена, что чуть не съехала с дороги.

— О, привет!

— Почему ты так удивлена, услышав меня?

— Я никогда не давала тебе этот номер.

— Неужели ты думала, что мне будет трудно его достать?

— Верно. Ты — правитель вселенной и все такое. Я скучаю по тебе.

Наступает пауза. Затем Коул снова говорит, уже тише.

— Как ты это делаешь?

— Что именно?

— Заставляешь мое сердце перевернуться.

Улыбаясь, я проверяю зеркало заднего вида, прежде чем сменить полосу движения.

— Простое везение, наверное.

— Что ты делаешь прямо сейчас?

— Еду домой. А ты?

— Отправляю сообщение своему персональному шопперу.

— У тебя есть кто-то, кто покупает для тебя одежду?

— Нет, у меня есть человек, который шьет для меня одежду. Всем остальным занимается мой персональный шоппер. Какой размер одежды ты носишь?

— Вау, ковбой. Это очень личный вопрос.

— Ты весь день истекала моей спермой. Это тоже довольно личное.

Я вспоминаю нашу утреннюю встречу на лестнице, и мои щеки краснеют.

— Хорошая мысль. Зачем тебе мой размер одежды?

— Потому что сегодня мы ужинаем. Я хочу купить тебе что-нибудь особенное.

— Мы ужинаем?

— Да.

— Я не помню, чтобы меня приглашали на свидание.

— Мой член был в тебе сегодня или нет?

— Да, но твой член был во мне и несколько недель назад в отеле, и тогда я думала, что никогда больше не увижу тебя после этого.

— Ты неправильно думала. Сегодня мы идем на свидание, и я покупаю тебе платье.

Ухмыляясь, я поддразниваю: — Может, я занята.

Из динамиков доносится шум, похожий на раскаты грома. Король красных флагов недоволен.

— Хорошо, я принимаю твое неприглашение на ужин. И это очень щедро с твоей стороны, что ты хочешь купить мне платье, но ты не обязан этого делать. У меня есть много вещей, которые я могу носить. Я немного не умею одеваться.

— Я не спрашивал разрешения. Скажи мне размер.