Плавно вонзаю Веду в стену между нами и безумцем. Остриё клинка входит мягко, бесшумно. Неспешно опускаю его вниз, разрезая брёвна. Моё сердце стучит так сильно, что кажется, сейчас соберёт стражу со всего детинца. Всё-таки я не хладнокровный убийца, что умеет отнимать жизнь с каменным лицом, а вполне горячекровный.

Я убиваю, но делаю это с чувствами.

С яростью, страхом, болью и решительностью.

— Стой, — так же тихо одёргивает меня Никодим.

Оружие замирает в стене.

— Там… там не безумец.

— А кто?

Мы стоим в молчании и слышим шаги, доносящиеся с другой стороны стены. Там ходит кто-то босой. Приближается к наполовину прорезанной стене, останавливается прямо напротив нас.

Чувствую, как Никодим наклоняется прямо к моему уху, чтобы никто, кроме меня и Светозары больше нас не услышал.

— Там та девушка, с нашего подворья.

— Какая?

— С которой ты болтал за столом. А потом ходил неприкаянный несколько дней, не мог её забыть. Я её не видел снизу, а сейчас вижу.

Никодим со Светозарой смотрят на меня, будто чего-то ожидая.

— Почему вы на меня так смотрите?

— Это же ты на неё щенячьими глазами смотрел. Может, хочешь снова с ней поболтать?

Даже не знаю, как на это реагировать. Я знал, что мимо нас проходила знатная особа, и что она направлялась в Новгород, но я даже не думал, что она остановится у безумца. Кто она? Его дочь? Его невеста? Пленница?

С нашей встречи не проходило и дня, чтобы я её не вспомнил. Постоянно представлял себе нашу встречу, придумывал наш разговор. Мелентий, сука, нагадал, что я найду свою любовь, и оказался совершенно прав. Эта девушка запала в мои мысли прочно и надолго.

Но встретить её здесь, разговаривать — нет. У нас слишком важная задача, чтобы отвлекаться на постороннее. Вот убьём безумца, тогда можно будет подумать, что с ней делать.

— Кто там? — доносится едва слышный шёпот с другой стороны стены.

Узнаю её голос. Тот самый, который так сильно меня очаровал.

Но мы не отвечаем.

Пятимся назад, подальше отсюда, пока стражники нас не услышали. Безумец обязательно должен быть здесь: если не в этих покоях, то где-то в другом месте. Нужно лишь его найти. Если повезёт, мы с ней ещё встретимся, но сейчас совсем не время.

— Так, — внезапно шепчет Никодим, останавливаясь. — Я знаю, где он!

— Где?

— За мной, быстрее!

Так быстро, насколько только позволяет скрытное перемещение, мы спускаемся обратно на первый этаж и вылезаем обратно на улицу через тот же ход, которым проникли внутрь. Там Никодим ведёт нас в сторону, глядя куда-то вглубь здания.

— Доверьтесь мне, сейчас мы получим безумца прямо на блюдечке. Тимофей, разрежь брёвна тут и тут.

Ничего не понимая, я поступаю так, как говорит Никодим. Я не могу видеть сквозь стены, поэтому не знаю, что именно он задумал.

Вскоре в здании слышится какой-то шум, перерастающий в стук десятков сапог по полу. Скрип, скрежет, стук, после чего раздаётся недовольное ворчание, проклинающее всех подряд. Оказывается, прямо за стеной находится княжеский туалет — выгребная яма, доступ к которой осуществляется прямо от того места, где мы стоим. С той стороны гадят, а с этой убирают.

Не знаю, как именно Никодим это просчитал, но мы оказались точно там, где должны были: в полусажени от человека, за которым мы пришли.

Безумец.

Тот человек, что получил от леса огромную силу и вдвоём с людоедом захватил сначала Владимиро-Суздальское, а затем и Новгородское княжество. Мы столько лет слышали об этом человеке, но никогда не думали, что однажды окажемся вот так, рядом с ним. Всего лишь несколько брёвен отделяют меня, Светозару и Никодима от Юрия Михайловича.

И мы его сейчас убьём.

Не то, чтобы я злопамятный…

Я не мщу за односельчан, которые несколько лет назад ушли работать к князю, и которых он повесил на стенах детинца. Я не испытываю к нему ненависти. Моя цель — очень простая. Ударить его до того, как Вещее превратится в пепелище. Оградить нас от его безумия.

Никодим кивает мне, я киваю Светозаре. Мы готовы.

Быстрым, но плавным движением откидываю назад стену, которая отделяла нас об безумца. Светозара хватает мужчину за голову, закрывая рот. Я приставляю клинок к его горлу. Никодим прижимает правую руку Юрия Михайловича к земле. Отбрасывает в сторону кинжал в ножнах, висевший на поясе.

Он может превратить любого из нас в такую же марионетку, как его черномасочные куклы. Чтобы избежать этого, нельзя дать ему дотянуться до наших пупков.