Но когда небольшой кусок белой материи соскользнул с ее ног, все мое тело тут же отреагировало. Все мои мысли перевернулись, и видит бог, я испытал такую жажду, которой никогда не испытывал. Я жаждал ее унижения с такой силой, что, когда все наконец произошло, мне понадобилось собрать все силы, дабы не наброситься на нее как обезумевшее животное.

У меня был выбор. Я мог бы ее трахнуть. Прямо в классе, я нарушил бы свои клятвы и, пока на ее ногах сохла моча, трахнул бы ее, оставляя кровавый девственный след на своем пенисе, и след от ее слез на своей руке, которой с силой зажимал бы ей рот.

Она бы этого не пережила.

Хотя тихий голос внутри меня шептал, что она сильнее, чем все, кого я когда-либо знал. Именно этот шепот поманил меня поздно ночью обратно в кампус, чтобы проверить, достаточно ли она сильна и как громко умеет кричать.

Но потом я увидел ее. Она шла вдоль забора, и у меня оборвалось дыхание. Ее красота была неземной, несравненной и ангельской; и мне захотелось защитить ее, а не причинить ей боль. Я не мог вынести мысли о том, чтобы отравить ее ядом моей болезни, отнять у нее душу. Я бы не смог.

Я сделал свой выбор.

Я запрятал все извращенные, аморальные мысли в глухой ящик души с надписью «Не открывать». И провел оставшуюся часть ночи, молясь по четкам и подливая себе слишком много виски в честь своего воздержания.

Девять лет назад я точно так же похоронил свои больные мысли. И с тех пор я ни разу не оступился. Не позволил себе лишнего. Не сорвался. Не нарушил запрет.

Рядом со мной Тинсли была в безопасности. И вчера, и сегодня, и навсегда. Искушения больше не было.

Так что тем утром, когда я смотрел на нее новым взглядом, дело было даже не в ней, а в бумаге, что лежала передо мной на столе.

Прижав листок пальцем, я подвинул его ей. А потом, положив руки на стол, начал за ней наблюдать.

Она наклонилась вперед, посмотрела на бумагу, и ее брови сошлись в легком неудовольствии, но это выражение исчезло, как только она распрямилась.

– Объясните? – Я старался говорить спокойно, показать, что готов к диалогу. – Согласно вашему досье, вы никогда не сдавали тестов для поступления в университет. Почему?

– У моей матери спросите, – пожала она плечами.

От ее равнодушия я стиснул зубы.

– Я спрашиваю вас.

– Если бы моя мать могла поступить по-своему, я ни ногой не ступила бы на территорию университета. Образованная женщина едва ли составит хорошую пару нелюбимому мужчине, который в два раза старше ее. Уж лучше сделать из меня услужливую дуру без амбиций.

– А если бы было по-вашему?

– Я бы поехала домой.

– А как это изменит планы вашей матери?

– Это изменит все. Дома я жила своей жизнью. Рассматривала разные университеты, экспериментировала с парнями, пыталась понять, кто я и чего хочу. Вот почему она меня сюда отправила. Чтобы положить конец моему самопознанию. Она фактически заперла меня в клетку, отгородила ото всех и ото всего. Я даже не могу выбрать, что надеть.

Мне не с чем было поспорить. Кэролайн держала бразды правления жизнью дочери, что сильно осложняло ситуацию с листком, что лежал на моем столе. Но я не хотел так просто сдаваться.

– Тесты, которые вы прошли, являются аналогами оценочных экзаменов университетов; они были разработаны специально, чтобы определить профессиональную ориентацию учеников.

Я был прекрасно осведомлен о структуре и сложности теста, потому что, во-первых, я когда-то владел компанией, которая разрабатывала экзаменационные вопросы, а во-вторых, я и сам проходил этот тест множество раз.

– За все годы моей работы в школе тест проходили сотни учеников… – я постучал пальцем по бумаге. – Но такой результат я видел до этого лишь раз.

У себя. Но я решил оставить эту информацию при себе.

Она не списывала. Я сидел за ее спиной все время теста и видел, как быстро она справляется с вопросами.

– Учебный уровень такого масштаба, как твой, не останется незамеченным. – Я сложил пальцы домиком, поднес их к губам и задумался. – У тебя не впечатляющие оценки. Ты не ходила на дополнительные занятия. Неужели ты ни разу не хотела проявить себя в школе? Или что-то тебя останавливало?

– Я не умна, если вы об этом. – Она прошлась вдоль стола, проводя рукой по его поверхности. – Просто я все запоминаю. Если однажды прочитала или услышала, то потом могу воспроизвести это в памяти. Ничего особенного.

Но ее интеллект лежал далеко за пределами просто хорошей памяти, и тому, кто сказал ей подобную глупость, стоило вырвать язык.

– Тест измеряет уровень когнитивных способностей. – Я разглядывал ее из-за сложенных домиком пальцев. – Это и математические знания, и пространственное восприятие, и речь. Твои оценки в науке и логике особенно впечатляют, а это значит, что твои способности лежат скорее в сфере решения задач, чем хорошей памяти.