– Что бы там ни было. Значит, вы определите меня в продвинутый класс или вроде того?

Изначально я думал, что этого не произойдет. Но теперь я знал, что она на голову выше всех здешних учеников, и мне пришлось это принять.

– После ланча я преподаю продвинутый математический анализ, а потом эконометрику и статистику. Будешь ходить на эти занятия, а по утрам мы будем заниматься индивидуально, в том числе я буду обучать тебя религиоведению.

Она вскинулась, и я догадался почему. Она думала, что я – ее билет на волю.

Расставив локти на столе, я наклонился вперед.

– То, что вы будете проводить со мной каждое утро, не дает вам право саботировать свое обучение в академии. Более того, любые чувства, которые вы будете испытывать – будь то презрение или вожделение – будут подавлены на корню. Наши отношения будут профессиональными, и любая ваша попытка нарушить это правило будет наказуема.

– А мне придется снимать трусы, когда меня будут наказывать? – не изменившись в лице, она похлопала ресницами.

– Зависит от того, справитесь ли вы с недержанием.

– У меня нет недержания, – фыркнула она. – Я не была в туалете со времени утренней мессы.

– Научитесь как-то с этим справляться, мисс Константин. Вы уже достаточно взрослая, чтобы вам напоминали о необходимости сходить в туалет.

– Это не… Аргх! – Отойдя от стола, она обхватила руками голову и потянула себя за волосы.

Чтобы скрыть удивление, я провел пальцем по губам. Оказалось, что ее легко вывести из себя, и мне это нравилось.

Я еще никогда не был так увлечен разговором с учеником. Ее молниеносные колкости и остроумные реплики заставляли меня быть начеку. Хотя, учитывая результаты ее теста, иначе и быть не могло. Кажется, нас ждал долгий год бесконечных бесед и словесного спарринга.

Повернувшись ко мне, она провела взглядом от моих губ к колоратке, а потом посмотрела мне в глаза.

– Как давно вы стали священником?

– Принял сан четыре года назад.

– Значит, у вас четыре года не было секса?

– Девять. Я поступил в семинарию и дал обет девять лет назад.

– Девять лет без секса? – Ее брови взметнулись вверх. – И за все это время вы ни с кем не спали? Это же базовая человеческая потребность.

– Ни разу.

Эти вопросы были мне знакомы. Мне задавали их сотню раз и любопытные ученики, и их родители. Так что я был к этому готов.

– Почему вы стали священником? И не надо давать мне заранее заготовленный ответ. Я уже знаю, что вы были миллиардером и самым завидным холостяком Нью-Йорка.

Ничего нового она не узнала. Достаточно было вбить мое имя в поисковую строку, чтобы узнать все о моей блестящей карьере. У меня не было секретов, кроме одного, который я готов был унести с собой в могилу.

– Прежде чем я выбрал свой путь, я был успешным предпринимателем. Я рос в католической семье, ходил в католическую школу и вложил в этот интернат так много денег по личным причинам.

– Каким?

– Отец Константино мой лучший друг с детства.

– Это он втянул вас в целибат?

– Я выгляжу как человек, которого куда-то втянули?

– Хороший вопрос, – она поджала губы. – Но ведь вы занимались сексом? Или вы девственник?

– Я не девственник. Когда мне исполнилось тридцать, я принял решение сделать со своей жизнью нечто большее, стать кем-то большим.

– И вы подумали: «А стану-ка я учителем, бессердечным недотраханным бессребреником»?

– Я посвятил себя этому заведению и вложил сюда все свое состояние, потому что хотел стать пастухом.

– А мы ваши овцы. – Она медленно выдохнула через нос и закусила внутреннюю часть щеки.

Я говорил честно, за одним важным исключением. Им был секрет, о котором никто не узнает.

– Как благородно с вашей стороны, отец Магнус. Наверное, вы лучше, чем я. – Она оперлась руками о стол и наклонилась ко мне. – Но это не значит, что вы принимаете более верные решения, касающиеся моей жизни. То, что готовит мне этот год, определит мою жизнь. Посмотрите на меня, – она указала на свое лицо. – Посмотрите внимательно мне в глаза. Вы видите женщину, которая готова на все ради единственной страсти, от которой меня вечно отделяют какие-то придурки.