Я набрал антибиотик в шприц, глядя как она нервно переминается с ноги на ногу.

— Хватит пялиться! — не выдержала она.

— Я не пялюсь, — мой голос был ровным и спокойным. — Я выбираю место для укола. Мышца должна быть расслаблена. А если будете и дальше возмущаться и напрягаться, я поставлю укол так, что до конца недели сидеть вы сможете только наклонившись вправо.

И в тот же миг, когда она открыла рот для нового возражения, я сделал укол. Быстро, точно и безболезненно.

— Всё. Можете одеваться.

— Как… всё? Уже? — она удивлённо обернулась.

— Да, — я убрал шприц в мусор.

Аглая медленно натянула штаны, её лицо выражало крайнее изумление.

— Но… я ничего не почувствовала. Совсем. Впервые в жизни мне так незаметно поставили укол. У вас… золотые руки, доктор. Кстати, как вас зовут?

Это не руки, дорогая. Это пятьсот лет некромантской практики и идеальное знание анатомии.

— Святослав Пирогов, — ответил я вслух.

Я дал ей выпить таблетку обезболивающего и стакан воды.

— Садитесь, — я кивнул на раскладушку.

Сам я прошёл к старому, но удобному креслу в углу комнаты, сел и небрежно закинул ногу на ногу.

Она послушно села на самый краешек раскладушки, держа спину неестественно прямо.

— Итак, Аглая Ливенталь. Что дочь графа забыла в руках уличных бандитов с пулевым ранением, которое они ей не наносили? — спросил я.

Она нахмурилась. Маска уязвимости исчезла, сменившись холодной отстранённостью.

— Я сама не понимаю, как это вышло.

— Давайте попробуем позвонить вашему отцу. Он, наверное, с ума сходит от беспокойства.

— Не надо! — её отказ был резким и окончательным. — Я не хочу иметь с ним ничего общего.

— То есть вы сбежали из дома, — я констатировал очевидный факт. — Шатались по ночным улицам, привлекли не то внимание и попали сначала в перестрелку, а потом в лапы к «Чёрным Псам». Логично.

— Нет, — она дёрнула плечиком. — Всё не так.

Нюхль, до этого сидевший смирно, дёрнул меня за штанину. Когда я посмотрел вниз, он указал когтем на Аглаю, а потом демонстративно провёл второй лапой по своему несуществующему горлу — классический жест «врёт».

— Да-да, я вижу, что она врёт. Спасибо, костяшкин, — сказал я ему мысленно. И я попал в точку. Но наседать сейчас — бессмысленно. Она слишком упряма. Придёт время, и она расскажет всё сама. А пока… пока она может быть полезна. Хотя бы как источник информации о мире аристократов.

Ливенталь. Латышская ветвь, если не ошибаюсь. Старый, но обедневший род, бежавший сюда после последней войны. Что дочь графа Ливенталя делала в подвале у «Чёрных Псов», которые занимаются контрабандой, а не похищениями аристократов?

Хм. Или же все-таки попробовать? Надо использовать возможность, пока она прониклась ко мне.

Нет. Ждать было бессмысленно. Нужно было ковать железо, пока горячо. Сейчас она была уязвима, напугана и даже немного мне доверяла. Нужно было использовать этот момент.

— Аглая, давайте будем честны, — я внимательно посмотрел на неё. — Вы находитесь в моей квартире. Я рискую, пряча вас от всех, кто за вами гоняется. Чтобы этот риск был оправдан, мне нужно знать немного больше. Поэтому предлагаю сделку.

— Сделку? — она посмотрела на меня с недоверием.

— Да. Вы мне — один ваш секрет. А я вам — один свой. Честный обмен. Так я буду лучше понимать, с чем имею дело, а вы — с кем.

Я смотрел, как она обдумывает моё предложение. В её серых глазах боролись страх и любопытство. Я сделал ставку на второе. Женское любопытство — сила, способная сокрушать империи. Что уж говорить о защите одной упрямой аристократки.

— Хорошо, лекарь, — наконец сказала она с вызовом. — Я согласна. Спрашивайте.

Я кивнул, принимая её согласие.

— Меня не интересуют ваши семейные дрязги с отцом. Это ваше личное дело. Меня интересуют две вещи: как вы оказались в руках «Серых Волков» и откуда у вас это пулевое ранение?

В тот момент, когда я произнёс фразу «не интересуют ваши семейные дрязги с отцом», её напряжённые плечи заметно расслабились. И в эту секунду меня накрыло.

Мощная волна благодарности. Не просто тепло — жар. Поток расплавленного серебра, хлынувший в мой Сосуд. Ещё пятнадцать процентов!