Игорь сперва скептически отнёсся к нашим занятиям. Типа невместно великому князю… Но после моего «лечения», а может и просто со скуки и за компанию… В общем, стал бегать с нами. Но пока ещё не дотягивал до уровня подготовки старшего брата. Ничего, втянется, дотянется. Тело молодое, есть потенциал.

Когда мы с Олегом, вернувшись после пробежки обливались холодной водой, Игорь аж поёжился, глядя на нас. Олег это заметил, и поймав младшего брата, приказал мне облить их водой из колодца. Что я и сделал с большим удовольствием. Отфыркиваясь от попавшей в рот воды, Игорёк изысканно матерился. Вот как им это удаётся, благородным? Всё у них не как у людей. Даже матерятся на как обычные люди…

На завтраке присутствовали и наши девушки. Мария сегодня была сама на себя не похоже. Глазки не поднимает, кушает молча… Я пошептался с Олегом, он распорядился, и на столе почти волшебным образом образовалась пара бутылок с шампанским. Наш князь ловко открыл одну из них. Ну, сразу видно, что гусар… Наполняя уже появившиеся на столе бокалы, он произнёс:

— Дамы и господа! У моего гостя и друга, барона фон Шварца, есть важное объявление…

Держа в руке поднятый бокал с пенным напитком, откашлявшись, я торжественно проговорил:

— Спешу поделиться с вами весьма значимым событием, которое произошло в моей жизни. Я предложил руку и сердце Марии Николаевне, и она мне ответила согласием…

Машка покраснела, как тот рак, которого сварили в кипятке. Кажется, что она хотел что-то сказать, но ей не дали этого сделать.

— Поздравляю! — радостно воскликнула Ирина, звякая своим бокалом о тот, что держала в руке Маша.

— Поздравляем! Ура! Ура! Ура! — дружно прокричали Олег и Игорь.

Ну чего ещё можно ожидать от военных? Мы все выпили. Иришка, опустошив свой бокал, сказала, как выдохнула:

— Горько!

— Ир! Ну мы же не на свадьбе. — буркнула Машка ей в ответ.

— Горько! — присоединился Олег, снова наполняя бокалы.

— Горько! — поднял свой уже наполненный бокал провозгласил Игорь.

Я протянул руку Маше, и притянув её к себе, поцеловал в губы. Поцеловал очень нежно, совсем не так страстно, как мы это делали вчера. А потом, глядя глаза в глаза сказал искренне и от души:

— Машенька! Я люблю тебя!

Семейные разборки и глобальные проблемы.

Я брошу под ноги тебе

Весь мир и жизнь свою в придачу.

Я слишком долго шёл к тебе

Сквозь пораженья, неудачи…

И вот теперь, когда мы здесь,

Одни, вдвоём под семью ночи,

Прими меня таким, как есть!

Ты опоздал… Приём окончен.

16 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым. Ореанда.

— И на фига ты устроил эту показуху? — глаза Машки сверкали гневом.

За столом она вела себя вполне прилично, но стоило только нам остаться одним, как она тут же «наехала» на меня, как трактор на кролика.

— Маша! А что такого произошло? Чем ты недовольна?

— Всем.

— А пояснить сумеешь?

— Это необязательно…

— А мне кажется, Машенька, нам пора серьёзно поговорить.

— Не думаю, что сейчас для этого подходящее время.

— Для серьёзных разговоров всегда подходящее время.

— Я знаю всё, что ты мне можешь сказать.

— Правда что ли? А я вот даже сам порой не знаю того, что скажу в следующую минуту. А ты уже заранее просчитала все мои шаги и знаешь все мои слова… По моему, тебя просто что-то бесит, а что именно ты и сама не знаешь. Может тебе стоит попить каких успокоительных таблеток.

— Сам пей…

— Машенька! А тебе не кажется, что это уже перебор?

— Не кажется…

— Какая муха тебя покусала?

— Я не хочу тебя видеть.

— Нет проблем… Я сейчас открою портал и высажу тебя на той же крыше, откуда тебя забрал. Зря, наверное, я так старался спасти тебя тогда.

— Ну, давай! Открывай свой портал! Ненавижу тебя…

Я смотрел и не понимал, чем вызвана такая её реакция. Сейчас передо мной стояла совершенно незнакомая мне девушка. Злые глаза, а в них плещется реальная такая ненависть. И самое главное, я совершенно не понимаю, чем вызвал у неё такую агрессию.

Да… Неисповедимы пути господни. А то что творится в голове у женщины, и самому господу не понять.

Но мне вдруг надоело всё это. Надоело слушать, как меня ни за что, ни про что поливают грязью… Надоело извиняться за то, чего я не делал. Да и вообще…