Продать, купить, отнять… Но даром?

Ну, кто же будет понапрасну

Магическим делиться даром?

Мошенник! Шарлатан! Пройдоха!

В порыв души не верят люди.

Хрен с вами! Мне и так не плохо.

Я дело сделал. Будь, что будет!

Всё ещё опять 16 марта. 1914 год.

Российская Империя. Крым.

Сидим друг напротив друга. Я и старый горец. Он умудрился сесть по-турецки. Я так не умею, поэтому просто сижу, подложив ноги под себя. Неудобно с непривычки, но ничего, потерплю.

Между нами, низенький столик на совсем коротких ножках. Перед нами чашечки с чаем. Разливает младший сын. Мне налили чуть ли не на донышке. Жалко им что ли? Но я даже и к этой мелкой порции не прикоснулся. Соблюдаю приличия. Жду, когда хозяин дома начнёт пить из своей чашки. Но он, не торопится. Сидит молча. Сверлит меня взглядом. Изучает…

Смотрю прямо. Глаза не прячу. Краем глаза изучаю обстановку. Хотя я и вчера, ну, то есть в прошлый раз, уже заглядывал сюда. Но сейчас есть возможность изучить всё более подробно.

Что могу сказать? Убого и бедновато. Хотя видно, что за порядком тут следят. Наверное, те самые женщины, которых тут не видно. Традиции у них такие. Ну и ладно. В чужой монастырь со своим самоваром не лезут.

Наконец старик пригубил из своей чашки. Я тоже осторожно приподнял свою и сделал небольшой глоток. Ну что могу сказать. Чай терпкий, ароматный, с какими-то травами. Вкусно. Когда я поставил чашку на стол. Младший сын снова долил. И снова совсем чуть-чуть, практически на донышке. Наверное, это что-то означает у них. Но я в местных традициях пока не разбираюсь.

— Меня зовут Эскендер. — нарушил молчание старый горец.

— Это имя настоящего воина. В древности его носил великий полководец, что завоевал полмира. — ответил я, приложив правую руку к сердцу, изобразив полу поклон головой. — А моё имя — Максим.

— Твоё имя тоже что-то значит?

— Это тоже древнее имя. Во времена древнего Рима имя Максимус означало — Величайший.

— Что привело тебя к нам?

— Мне приснился нехороший сон…

— Сон?

— Да, Эскендер. Мне приснился сон, что твои сыновья сегодня должны были поехать на охоту…

Наконец-то в глазах старого горца проскользнуло нескрываемое любопытство. До этого там была лишь боль и скука.

— Да. Прямо перед твоим приходом они собирались…

— Твоим сыновьям не повезло.

— В том, что они не поехали на охоту?

— Нет. В моём сне, они смогли отправиться на охоту. Вот только им попалась не та дичь.

— Что это значит?

— Они вместо охоты, похитили мою женщину.

— Своих женщин надо охранять…

— Я пошёл по их следу и нашёл это селение. Увидел тебя, и понял, что ты серьёзно болен. Но твои сыновья не захотели мне вернуть мою женщину и напали на меня.

— Всё это ты увидел во сне?

— Да.

— И что же случилось потом?

— Я не хотел никого убивать, но защищаясь убил твоих сыновей.

— Это плохой сон.

— Дальше было ещё хуже.

— Для чего ты всё это выдумал? Что тебе надо?

— Я же тебе сказал, Эскендер, что это был всего лишь сон. Но после того, как погибли твои сыновья, ты вынес старое ружьё чтобы выстрелить в меня.

— И меня ты тоже убил? — усмехнулся старик.

— Не совсем. Я отрубил тебе руку, в которой ты держал оружие, и ты истёк кровью. Отрубил вот этим кинжалом.

Я извлёк из магического хранилища трофейный кинжал и положил на стол перед старым горцем. Тот сперва скептически посмотрел на клинок, но потом, взял его в руки и рассмотрел более тщательно…

— Ахтем! — обратился он к младшему сыну. — Позови сюда Рустема.

Когда в комнату с поклоном вошёл старший, старик тут же задал ему вопрос:

— Где твой кинжал?

— Вот он, отец…

— Дай мне его!

Глаза старика полезли на лоб, когда у него в руках оказалось два абсолютно одинаковых кинжала. Похожих друг на друга до последней царапины. Но это длилось совсем недолго…

Внезапно оба клинка окутало белой матовой дымкой, и вот уже в руках у старого горца только один клинок.

— Что это значит? — пробормотал горец.

— Кинжал из моего сна вернулся обратно…

— Ты — колдун?

— Я — целитель. Но колдовство и магия тоже входит в мои способности.

— Чем же закончился твой сон? — задал мне вопрос старик.

— Я забрал свою женщину, которая лежала связанная по рукам и ногам в этой самой комнате. А все жители в этом селении умерли…

— Все?