– И кого же привезли?

– «Ночную бабочку». Избили, ограбили…

– Принял «бабочку»?

– Принял, оформил, поселил и закрыл на ключ.

– Кстати о ключах. Ключи от камер где были, когда тебе стало невтерпеж?

– Как и положено, на ремне.

– На твоем?

– А то на чьем же? – снова ухмыльнулся Канюка.

– Камеры изнутри открыть невозможно?

– Никак невозможно.

– И они были все закрыты?

Канюка вопросительно посмотрел на второго сержанта.

– Закрыты, – ответил второй сержант. – Проверял.

– Когда?

– Примерно за час до звонка подполковника.

– И ключи висели на твоем ремне, сержант Канюка?

– На моем, – ответил второй сержант.

– Зимовец Василий Прокофьевич, – проговорил Турецкий, заглянув в бумаги. – И что была за причина проверки?

– Шумели в двенадцатой.

– Тоже невтерпеж стало?

– Так точно. И всем сразу, – усмехнулся Зимовец.

– Выводил по одному, – пришел на помощь подчиненному старший лейтенант.

– Что за люди находились в двенадцатой?

– Блатные.

– И сколько их было?

– Трое.

– Привезли их после Грищука?

– Точно не помню, но в журнале записано.

– Что же выходит, братцы, – улыбнулся Турецкий. – Двери изнутри открыть невозможно, ключи на ремнях сержантов, а кто-то зашел в одиночку и задушил Грищука!

– Может, и вправду, сам повесился? – предположил Канюка.

– Так… тогда кто-то из вас подарил ему шелковый шнур… Или вы его не обыскивали?

– Все было произведено по правилам, – заверил старший лейтенант.

– Следователь Симонян допросил вас в качестве подозреваемых. Подписку о невыезде с вас взяли? – помолчав, спросил Турецкий.

– Взяли, – за всех ответил старлей.

– Отдыхайте, – отпустил подозреваемых Турецкий.

– Не подвела вас интуиция, Александр Борисович? – съехидничал Глеб, глядя на задумавшегося «важняка».

– По старшему лейтенанту и Канюке не подвела, а вот по сержанту Зимовцу… Не знаю. Что, по-твоему, могло произойти во время его проверки камер и вывода блатных в туалет?

– Смотря какие блатные…

– Говори, Глеб Глебыч, говори. Я слушаю.

– Да нет, чушь подумал, – помолчав, ответил Глеб.

– Сняли ключ с ремня?

– Точно, – засмущался Глеб. – Но это чушь.

– Есть мастера, скальп снимут – не заметишь… Почему его задушили? Не пристрелили, не зарезали, а именно задушили?

– Таков, видимо, приказ был.

– Верно, Глеб Глебыч. Бестолковка у тебя варит… И те, кто заказал убийство, своего добились. Половина-то задержанных отпущена на свободу.

– Вы все-таки считаете, что убийцы из числа задержанных?

– Чистый верняк.

– Но кто-то же их выпустил из камеры?

– Этим вопросом ты и займешься. Понимаю, дело муторное, но оно как раз для такого смышленого криминалиста, как ты. Подозреваемых несколько. Трое дежурных, наряд, приехавший ранним утром, все семнадцать задержанных, фамилии и адреса которых ты узнаешь из журнала…

– Подполковник Сизов, – напомнил Глеб, видя, что «важняк» задумался.

– С подполковником разберусь сам. Иди и работай, Глеб Глебыч.

– Вы считаете, Александр Борисович, что подписка о невыезде для этих трех достаточная мера?

– А что предлагаешь ты?

– Хотя бы задержать на сорок восемь часов, положенных по закону. Мы уже потеряли Грищука, можем потерять и других, – сказал Глеб.

– Ты считаешь подписку мерой недостаточной. Найди бесспорные доказательства для их ареста.

– Задержания.

Турецкий посмотрел на стажера и невесело рассмеялся.

– Ты прав. Задерживай. Я у Маркуши.

Генерал Маркуша на этот раз был сдержан и серьезен.

– Я беседовал с Сизовым, – на вопрос Александра о подполковнике ответил начальник краевого УВД. – И сделал выводы.

– Какие? – принимая официальный тон собеседника, спросил Турецкий.

– Я знаю подполковника Сизова как честного работника. А со своими сотрудниками разберусь.

– Уже разбираются люди из моей группы.

– И ваш стажер? – усмехнулся Маркуша.

– И мой стажер. Он занимается подготовительной работой. Для меня, разумеется.

– Я от всей души желаю вам удачи.