– Беседовал я, Павел Андреевич, с одним монахом. И вот что он мне поведал. Россия, говорит, призвана повторить подвиг Иисуса Христа в назидание другим народам. То есть, как Господь, жить, проповедовать, перенести страдания и муки, а потом взойти на Голгофу и погибнуть…

– Не хотелось бы погибать-то, – грустно усмехнулся Головачев.

– …И возродиться вновь, но уже в другом качестве, – закончил Супрун.

– В каком?

– А этого никто не знает, даже монах.

– Бред какой-то! – резко сказал мэр.
– Не осуждаю верующих, но сам не верю.

– Может, все демократы безбожники?

– О других ничего не могу сказать.

– Безбожники, – уверенно сказал Супрун. – И в этом ваша слабость. Президент Америки демократ?

– Разумеется.

– А он верующий. Да в любой стране демократы верующие. Не православные, правда, но все христиане. Не стыдятся лоб в храме перекрестить. А наши демократы стоят в храме будто истуканы. Для чего стоишь-то, если не молишься? И выходит, что вы безбожные демократы – те же коммунисты, большевики!

– Ну ты хватил, Степаныч…

– А что касается правильной задумки, то я согласен. С одной небольшой поправочкой. Не вовремя вы задумали всю эту возню со свободой слова, ваучерами, капитализацией и диким рынком. Вся свобода досталась вместе с деньгами, которые и не снились американским воротилам, уголовникам, чиновникам и генеральскому ворью.

– Согласись, Степаныч, начинать-то было все-таки надо! – возразил мэр.

– Китайцы тоже начали. Но с умом! – Супрун помолчал и махнул рукой. – Теперь что уж говорить. Бесполезно.

– Что ты ожидаешь, Степаныч?

– Народного гнева.

– Снова смерть, кровь, страдания, лагеря?

– Можно обойтись и без смертей, если вернут народу награбленное. Жизнь покажет, Павел Андреевич…

Загородный ресторан под негласным названием «Вдали от жен» соответствовал своему имиджу, хотя женщин в нем было немало. Но, судя по отношению к ним мужчин, женами они не были, если только чужими.

– Отморозки, – оглядев присутствующих, сказал Турецкий. – Они здесь центрят?

– Не сказал бы, – ответил Глеб Глебыч. – Раньше здесь собирались люди бизнеса, игроки, авторитеты края.

– Игроки? Карты, биллиард, рулетка?

– И карты, и биллиард, и рулетка. Здесь же можно приобрести и наркотики.

Турецкому в ресторане не понравилось и, выпив за стойкой бара рюмку коньяку, он направился к выходу. Возле дверей оглянулся и увидел встающих из-за стола парней.

– Игорь, – обратился он к Падерину, – поинтересовался, что за люди?

– От Макеева. Ваша охрана.

– Да я вроде не просил меня охранять.

– Что с них взять? Приказ.

Не успели отъехать, как за машиной, кроме фээсбэшников Макеева, пристроился «мерс».

– Охрана, говоришь? – спросил Турецкий. – Прибавь, Глеб Глебыч, и через пару километров тормозни.

Глеб так и сделал, разогнал машину, резко свернул направо и остановился. Водитель иномарки, где сидели фээсбэшники, среагировал мгновенно и притормозил, проехав метров тридцать, но «мерс» ушел далеко.

– Подкати-ка к охране, – приказал Турецкий.

Глеб подъехал почти вплотную. Александр вышел из машины. Из «ауди» тут же выскочил высокий мужчина.

– Подполковник Богатов, – представился он.

– Мне не нравятся люди из «мерса», – сказал Турецкий. – Вам они известны?

– Мне доложили, что они из УВД.

– Тоже меня охраняют? – усмехнулся Александр. – Не слишком ли? Выясните, подполковник, и позвоните. Номер телефона, надеюсь, знаете.

– Александр Борисович, у меня другая задача…

– Думается мне, подполковник, что люди в «мерсе» совсем из другого ведомства. Прошу проверить.

Подполковник оглядел Падерина и его товарищей, бесшумно подошедших к «важняку», пожал плечами и сел в машину.

Парни, сидевшие в «мерседесе», тоже были себе на уме. Не успел подполковник открыть дверцу, как «мерс» сорвался с места и сразу развил большую скорость. «Ауди» с охранниками понеслась следом.

– Вряд ли догонят, – сомнительно покачал головой Глеб.

– Не догонят, так хоть разомнутся, – улыбнулся Турецкий. – Давай в гостиницу, Глеб Глебыч!

– Вам не тяжело, Александр Борисович?