В о п р о с. И что вы там увидели?

О т в е т. Не что, а кого. Труп Грищука. Он был задушен этими людьми.

В о п р о с. Когда вы доложили о случившемся и кому?

О т в е т. Сразу после того, как обнаружил труп Грищука. Доложил об этом старшему лейтенанту Коготкову.

В о п р о с. По чьему приказу были отпущены задержанные?

О т в е т. По приказу подполковника Сизова, который прибыл в управление после телефонного звонка к нему Коготкова.

В о п р о с. В котором часу они были отпущены?

О т в е т. Не знаю. Мы в это время уже находились в кабинете старшего прокурора следственного управления Генпрокуратуры Чиркова.

Показания записаны с моих слов правильно и мною прочитаны.

В. Зимовец.

Допросил следователь Г. Латышев.

Турецкий отложил листы протокола допроса и вопросительно посмотрел на Глеба.

– Сестра Зимовца опознала Грищука по фотографии из его служебного дела, – сказал Глеб.

– Она допрошена?

– Пожалуйста, – протянул Глеб протокол допроса потерпевшей.

– Твари, – скрипнул зубами Турецкий, проглядев показания девушки. – Сержант, видимо, дал признательные показания после того, как прочел это?

– Так точно.

– Твои соображения?

– Я бы освободил сержанта Зимовца под подписку о невыезде.

– Зимовец хорошо запомнил рожи трех остальных насильников…

– И все-таки я бы освободил его.

– Согласен, – подумав, ответил Турецкий. – Измени меру пресечения на подписку о невыезде. Что скажешь по поводу исчезновения подполковника Сизова?

– Майор Богданов утверждает, что Сизов находится в Татарском лесу.

– Грибы собирает?

– То ли в избе лесника, то ли на какой-то дачке.

– А где, между прочим, теперь Алексей Иваныч?

– Ждет окончания нашего разговора.

– Пригласи.

– Есть. У него, кстати, имеется предложение.

– Решил припомнить старый служака свое оперативное прошлое? – улыбнулся Турецкий.

– Он сам скажет.

После дружеских приветствий Турецкий перешел к делу.

– Докладывай, Алексей Иваныч, что надумал.

– Видел Сизова в районе Татарского леса…

– Почему он называется Татарским?

– Так рядом поселок Татарка!

– Это и надо было мне знать, – удовлетворенно сказал Александр. – Вдвоем решили ехать на задержание?

– Можно и вдвоем, – ответил Богданов, кивая на Глеба.

– Езжайте, – согласился Турецкий. – В Татарке найдете семнадцатый дом по улице Нагорной. В нем проживает майор Голованов…

– Семнадцатый? Спокон веку там проживал Николай Васильевич Сараев! Недавно овдовел. Жены наши дружбу водили. Майор Голованов… Постой, постой, не тот ли, что Настеньку забрюхатил и пропал?

– Тот самый.

– Та-ак, – посуровел Богданов. – Прилетел, значит, сокол ясный…

– Ничего объяснять не буду, – сказал Турецкий, но предупредить хочу: – майор из МУРа – парень что надо. Я пошлю ему поручение, а он уж знает, что делать.

– Разрешите выехать? – спросил Глеб.

– А чего тянуть? Езжайте.

Губернатор Ставропольского края Николай Михайлович Колесниченко летел в самолете из Москвы. В столице он пробыл чуть более суток, но и за это время много успел узнать, понять и оценить собственное положение.

Встреча с секретарем Совета Безопасности была назначена на четырнадцать ноль-ноль, а прилетел Колесниченко в столицу утром, так что у него было время встретиться с нужными людьми. Первым делом он, конечно, дозвонился до Потапова Юрия Андреевича, который оказался на даче. «Приезжай», – сказал Потапов, не дослушав извинений губернатора по поводу раннего звонка.

Перед отлетом из Ставрополя Колесниченко предупредил о своем прибытии директора представительства КАКТа Асатряна, тот обычно приезжал в аэропорт на своем «форде». Но сейчас губернатора встретил лишь водитель Гургена Акоповича, который сообщил об аресте Асатряна сразу, как только «форд» тронулся с места. «Куда едем, Николай Михайлович?» – спросил водитель, глядя в непроницаемое лицо пассажира. «В Барвиху». На кольцевой водитель, посмотрев в зеркало, усмехнулся: «Не отстает хвостик-то! Заметили, Николай Михайлович?» – «Вижу». – «Любопытно им, куда вы путь держите…» – «Разве тебя не предупредили?» – «Предупредили и сказали, чтобы не обращал внимания». – «Вот и не обращай».

Юрий Андреевич принял губернатора приветливо, повел в свой кабинет.

– Хочу показать тебе свое новое приобретение. Зверев. «Женщина у рояля». Картина принадлежала вдове одного известного поэта. Долгонько мне пришлось с ней повозиться… Между прочим, на картине изображена она.

– Картина хорошая, – похвалил равнодушно Колесниченко.

– Какая тоска иметь дело с дилетантами! Да это одна из лучших работ Зверева! Может быть, самая лучшая. Он был влюблен в эту женщину. Ты посмотри, какие краски, какая нежность во взоре… Теперь взгляни на эту, – кивнул Потапов на картину, висевшую неподалеку. – Тоже зверевская работа. Ощущаешь разницу?