А Богданов тем временем беседовал с лесничим Михеичем, мужчиной лет шестидесяти, приземистым и крепким, как пень.

– Что-то, Иваныч, ты не о том говоришь, – сказал лесничий. – Дичь, грибы, ягоды… Кого потерял-то, сказывай сразу.

– Подполковника Сизова, – не стал скрывать Богданов. – А больше сказать ничего не могу. Сам понимаешь.

– Видел, – ответил лесничий. – Сегодня и видел. С ружьишком по лесу бродит.

– В каком месте видел?

– У ручьев. Там сейчас куропатка копошится.

– В котором часу его встретил?

– Рано. Часов в шесть. Я у Захарова Семки ночевал, проснулся и пошел к себе напрямки.

– Поговорили?

– Как и с тобой. О дичи… Дела-то, Иваныч, какие, а?

– Ты о чем?

– Не слыхал разве о стрельбе в Татарке?

– Слышал.

– И еще услышишь!

– Ты-то откуда знаешь?

– Ко мне охотиться приезжают не только подполковники!

– Знаю. И генералы не брезгуют.

– Верно. Не брезгуют. Но и генералы бывают разные…

– Из крутых, что ли?

– Из них самых. Когда подопьют, чего только не наслушаешься! Прикатили тут недавно крутые во главе с Маком…

– Знаю, – ответил на вопросительный взгляд лесничего майор.

– И Байбаку грозили, и самого Креста крестили! Парни отчаянные, не успокоятся. Так что ждите событий, а больше тебе ничего не скажу.

– Они друг друга не жалеют, а нам-то чего их жалеть, – равнодушно ответил Богданов. – Пока, Михеич!

– Будь здоров.

Первыми из леса вышли Демидыч с Филей, а следом притопал и майор Богданов.

– Едем, – садясь в машину, приказал он.

– Дорогу показывай. И говори потише, – кивнул Голованов на заднее сиденье, где спал Глеб.

– Трудяга парень, – перешел на шепот Богданов. – Целыми днями следствие, допросы, свидетели, а вечерами уезжает куда-то.

– И не говорит куда?

– Молчит.

– Значит, по делам. Что узнал-то, Иваныч?

– Немного. Но Сизов здесь, в этих краях.

– И куда едем?

– К леснику Семке Захарову. У вас водка найдется?

– Коньяк.

– Пьяница Семка-то. Из него трезвого слова не выжмешь, а подопьет – только успевай запоминать!

– Можно записать. Аппаратура японская.

– Семку жалко, – усмехнулся Богданов. – Он хоть и пьяница, но человек хороший.

– У Семки этот подполковник?

– Приедем, узнаем.

Принято думать, что лесники живут в неказистых избушках, где вся обстановка – самодельные стол, табурет, печка, деревянная широкая скамья. И больше ничего. На севере лесники в основном так и живут. Хотя и там у некоторых лесников есть и сауны, и бассейны, и аккумуляторное отопление, точнее не у лесников, а у тех, кого они обслуживают. На юге же этих сказочных избушек, скособочившихся от времени, не найдешь. Стоят в лесах теремки, не очень высокие, но и не низкие, а в теремках и телефонная связь, и цветные телевизоры, и современная мебель. Приезжают сюда охотнички – люди богатые. Плати и стреляй хоть кабана, хоть косулю, хоть любого редкого зверя, даже тигра. Из зоопарка привезут какому-нибудь воротиле, только плати!

На дороге показался человек.

– Кажется он, Семка… Точно – он. Тормози. Здорово, Семен! – открывая дверцу, закричал Богданов.

– Здорово…

– Не узнаёшь?!

– Ты, что ли, Иваныч? Давно не бывал…

– Куда пылишь?

– Да это… Тово… Башка трещит!

– Садись. Опохмелим.

Проснувшийся Глеб подвинулся, освобождая место леснику.

Голованов обернулся к Филе, щелкнул по горлу, и тот быстренько подбежал с бутылкой коньяку в руке.

– А стакан? – попросил Семка. – Пошуруй-ка, Иваныч, в бардачке!

Нашелся и стакан.

– Полный? – глянул на лесника Голованов.

– Я не половинкин сын, – вроде даже обиделся лесник.

– Молодец! – похвалил Филя, посмотрев на пустой стакан.

– Вчера дали, – обратился Семка к Иванычу. – Да так, что всю память отшибло!

– Круто. С кем пил-то?

– С Сизовым, ты его знаешь.

– И он ничего не помнит?

– Он в аккурате.

– А где же он?

– Как – где? Лежит небось, телевизор смотрит.

– Поедем и его опохмелим, – ухмыльнулся Голованов, трогая машину.

– Нет, ребята, так не пойдет! Принимать мне никого не велено! – воспротивился Семка, пытаясь выйти из машины.

– Сидеть, – спокойно приказал Голованов, но так, что лесник мигом успокоился. – В доме он один?

– Один…

– Держи бутылку, Сема! – останавливая машину, сказал Голованов. – И шагай. Мы тебя не видели, ты нас – тоже.

– Подкузьмил ты меня, Иваныч…

– Ты же слышал, Семен, – ответил Богданов. – Мы тебя вовсе не видели. Иди куда шел.

Подъехали к избе лесника, действительно похожей на теремок.