— Не жалко тебе его, мать? Такие надежды возлагала.

— Он демонстративно отказался от фамилии, и в пользу кого?! Если бы не нынешняя оказия я бы самолично его убила.

— Все регулируешь силу рода? — усмехнулся мужчина.

— Давид, я занимаюсь этим вот уже много лет, и под моим руководством фамилия пришла к вершине своего могущества, готовясь взять управление Арагоном в свои руки. Ты теперь мой главный наследник, и если ты еще не задумывался о работе над возвышением фамилии, то тебе давно следовало бы этим заняться. Или уступить свое место, если ты…

— Кому, мать? Маленькому демону, который твою силу рода на бывшую няню из охлоса променял? — улыбнулся Юлий. — Или, может быть, малышке Анабель — у которой налицо явная задержка в развитии, а о ее тупости, из-за которой ее вместе с Лолой Хименес с Земли поперли, по всему Арагону шутки шутят? Ладно, ладно, не смотри так. Ты же знаешь, что даже недавнее лишение меня статуса главного наследника не поколебало мою тебе лояльность.

— Твою лояльность фамилии.

— Лояльность именно тебе, мать. Когда ты отправила меня на Землю, сделав Агнессу фавориткой, ты думаешь я ничего не понял? А Агнесса, между прочим, создав своего ублюдка, хранила лояльность фамилии и ее интересам, а не лично тебе.

Корнелия — в образе юной девушки, по-взрослому сверкнув глазами отвернулась и поджала губы, чтобы не ответить резко. Прекрасно понимая, что по делу ответить нечего.

— Мать, долго мне в ожидании зависать? Может я останусь здесь, пока…

— Нет. Анабель в самое ближайшее время подготовит все что необходимо, чтобы ублюдок Агнессы согласился отправиться в Колизей, — не стала Корнелия более затрагивать неприятную тему.

— Как?

— Предложит ему союз и тренировки, как с безродной Веласкес. Но для этого нужно будет слетать для перенастройки ее тела, и она попросит его отправиться с собой.

— Какая-то ерунда, — поморщился Давид. — Ты думаешь он такой дурачок, что согласится?

— Он согласится, и сегодня ночью уже будет в пути. Если не Анабель, так его повезет сюда Лола Хименес, что конечно будет не так хорошо, но нам главное успеть заменить его на тебя до возвращения Рамиро.

— Эх, Анабель… Опять детоубийство как гарантия сохранения власти, старый и надежный как мир способ, — расплылся в невеселой улыбке Давид, поглаживая бороду. — Мать, ты конечно меня на грех кидаешь — я ведь не из тех, кто прямо кушать не может дай только…

— Давид, не паясничай!

— Мать, я на два года собираюсь надеть оболочку ребенка и отправится в инкубатор к охлосу, чтобы ходить там с каменным лицом, окрысившись на весь окружающий мир. До этого я столько лет исполнял роль твоего болвана в Сенате, боясь лишний раз слово сказать, чтобы меня за умного не приняли! Хуже общения с мудаками может быть только общение с тупыми мудаками, на которое ты меня обрекла без права переписки. И напомню, что на Земле демографического перекоса нет и там на меня никто не смотрел как на спустившегося с небес бога только по причине наличия бороды на мужественном лице, так что это было совсем непросто! Можно мне хоть чуть-чуть глотнуть воздуха свободы в перерыве между…

— Нет.

— Ну нет так нет. Пойду тогда творить великое зло во имя грядущего благоденствия? — показал мужчина на капсулу.

— Да.

Мужчина разделся и устроился в одной из пустых капсул хранилища. Закрыл глаза, и после короткой световой вспышки по периметру капсулы, знаменующей перенос кванта души, глаза открыл глаза лежащий в соседней капсуле подросток.

— Как-то… тесно здесь, — дернул он недовольно уголком губ.

— Тело меньшего размера, это естественное ощущение.

— Как-будто в амортизационной капсуле с сухим гелем, — поделился Давид ощущениями. — Боги, что у меня с голосом?!

— Это теперь твой голос на пару лет.

— Ну спасибо, мать, что сообщила, а то я сам бы и не догадался. Нет, ну реально тесно, мне прямо в голову как будто при перегрузке давит!

— Показатели в норме, лучше быть не может, — положив руку на панель, осмотрела все датчики Корнелия.

— Наденьте меньшую обувь не по размеру и проходите целый день, а сняв ее вечером узнаете, что такое счастье. Мать, ну мне здесь слишком тесно!

— Привыкай. Еще раз — все показатели в норме.

— Показатели всегда в норме, а потом — все порядке, но мы почему-то падаем.

— Давид, я попросила тебя прекратить паясничать!

— Ладно, ладно. Все ради тебя, мать.

— Ради фамилии.

— Всегда. Но сейчас — ради тебя лично.

— Я это ценю, мой дорогой.

Ребенок выпрыгнул из капсулы, встал перед главой клана. Постоял пару минут — закусив губу и настраиваясь, а после отвесил низкий поклон.

— Донна Корнелия, очень рад видеть вас и тем более слышать такие бодрящие и дарующие надежду слова.