— Дон Диего, я не…

— У тебя хватает наглости даже меня перебивать! — вдруг рявкнул дон Диего с хлопком ладони по столу, но дальше продолжил вновь доброжелательным старческим тоном. — Так вот я хочу, моя дорогая Сандра, чтобы ты стала рядом с Деймосом самой настоящей язвой. На второй ступени, для того чтобы вышвырнуть из стратагем отряды Хименес и Рибагорса, вам придется работать вместе, по отдельности вы действительно не справитесь, но в общении с тобой его должно буквально трясти и корежить от раздражения, обиды, злости, выбирай на вкус.

— Я изучила доступные материалы, его не задевают оскорбления.

— Потому что он не воспринимает оскорбления от тех, кто глупее или потенциально ниже статусом, как не воспринимает лай глупых ручных собак. Но ты девочка умная и поверь, моя дорогая, что твои насмешки и покровительственное превосходство мимо него не пройдут, ох не пройдут, — широко улыбнулся дон Диего. — Ты готова? Впрочем, конечно же ты готова, ведь опция отказаться от моего предложения у тебя отсутствует. Его болевые точки найдешь сама, но кое-что нам нужно обсудить, так что располагайся, — наконец предложил Сандре сесть дон Диего. — Итак, моя дорогая, каков твой план взаимовыгодного сотрудничества с Деймосом?

Девушка опустилась на кресло, на самый краешек, с ровной спиной и руками на коленях, будучи готовой в любой момент вскочить на ноги. Несмотря на то, что собеседник демонстрировал максимальное благодушие, собранности она не теряла.

О своем плане Сандра рассказала подробно и обстоятельно, а Дон Диего — выслушав, только кивнул, озарив собеседницу доброй приветливой улыбкой.

— Довольно неплохо. У меня, конечно, есть предложения получше, но вряд ли ты откажешься от своего плана, предпочитая набивать собственные шишки и учиться на своих собственных ошибках. Иди, моя дорогая, я тебя больше не задерживаю.

С Бенешем я договорился удивительно легко. После того как позвал Бенджамена к себе в отряд доктор-кастер стал необычно сговорчив, так что Паула, Летиция и Дебора отправились спать, а Бенджамена перевезли в палату к Антонио. После этого доктор Бенеш ушел, оставив меня с обоими пострадавшими.

Антонио дышал во сне ровно, только попискивали датчики, а Бенджамен изредка постанывал — нелегко ему, но умирать вроде не собирается, иначе синты-парамедики бы уже прибежали. Спать сегодня я не собирался — возбуждение после матча-вызова дает о себе знать, так что даже пытаться не стоит. Скучал половину ночи, пока — очень неожиданно, не услышал вежливый стук в дверь.

За порогом обнаружилась ментор одиннадцатого отряда Сандра Веласкес. Надо же, на ловца и зверь бежит — вспомнилась поговорка мастера меча Николая. Правда, позиции переговорные у меня такие, что не совсем понятно кто здесь будет ловец, а кто зверь, но главное ввязаться, а там разберемся.

Шестнадцатилетняя патрицианка была выше меня на голову и стоя на пороге, сейчас осматривала палату — койку с Антонио, потом с Бенджаменом и лишь после опустила взгляд, сделав вид что только-только меня заметила.

— О, привет. Зайду?

— Зайди, — пожал я плечами, отходя в сторону.

— Ты как со мной разговариваешь, плебей!? — ненатурально возмутилась Веласкес.

Да, как-то в мыслях кто тут ловец, а кто прибежавший зверь действительно забыл, что я вообще-то теперь нижнее звено кормовой цепочки и мне не полагается так смело разговаривать с патрициями.

— Прошу простить, сеньорита.

— Мало тебя на конюшне пороли, — цокнула языком девушка, проходя в палату.

Закрыв дверь, я прислонился к ней спиной и проводил неожиданную гостью взглядом. Веласкес самый слабый клан Арагона, мама всегда отзывалась о них крайне пренебрежительно, а именно эту шестнадцатилетнюю женщину я в лицо даже близко не узнаю, значит к высокородным не принадлежит. Встреться мы в иной ситуации — не будь моего падения, расшаркиваться бы пришлось ей. И она прекрасно знает, что я это знаю — может от этого такое показательное небрежение. Но все равно хорошо, что пришла, как раз можно о переводе Бенджамена договориться.

Веласкес между тем уже обошла койку Антонио, посмотрела на медицинские показатели, потом подошла к Бенджамену, прерывисто дышащему. Почувствовав движение рядом, он приоткрыл глаза и удивленно глянул на стоящую перед ним патрицианку.

— Бу! Я тебе снюсь, — прошептала Веласкес и резким, почти неуловимым взгляду движением воткнула ему в шею инъектор с голубой жидкостью. Обезболивающее и успокоительное, теперь спать до утра будет. Но вообще впечатляет — не поступок, а исполнение: мне для такой скорости надо в состояние боевого транса войти, а она в норме так может двигаться.

— Деймос, нам нужно поговорить, — повернулась ко мне Веласкес. Надо же, дальше продолжать в духе «я патриций — ты плебей» не стала.

Зачем тогда сразу такой стиль общения демонстрировала? Загадка.

— Сеньорита, вы нарушили правила исполнения наказаний, — упомянул я на всякий случай, показав на усыпленного Бенджамена. Это ей можно, а вот меня за этот эпизод, если промолчать, выпороть могут.

— Правила для плебеев, Деймос… Ах да, ты же тоже плебей, — подмигнула мне Веласкес. — Надеюсь, ты не нажалуешься на меня Анабель, рассказывая как я лишила ее стрелочника возможности помучиться до утра?