Ждем. Бенджамен мог предугадать мой план рвануть вперед, и сейчас тоже может выжидать, а не пробираться нам навстречу по одному из боковых проходов. Прошло десять секунд, с другой стороны никого так и не видно. Тронув за плечо Паулу, я выбежал вместе с ней в центральный проход. Пробежали половину, заняли позицию — теперь уже Летиция с Деборой сорвались следом за нами. Рискованный момент, если Бенджамен решил все же выждать, угадав мой план. Но не менее рискованно было получить сейчас группу Бенджамина за спинами Деборы и Летиции, останься они нас с Паулой прикрывать. Представляю, как голосят сейчас трибуны, наблюдая происходящие кошки-мышки, не вписывающиеся в привычный ход соревнований на поле боя.

Дебора с Летицией уже были рядом, и вновь сорвавшись с места, мы с Паулой преодолели остаток расстояния по центральной улице. Выскочив на пустые укрепления, забежали в развалины храма. Позади раздались выстрелы — четверка Бенджамена появилась с противоположной стороны площадки, Дебора с Летицией сразу отреагировали. Я уже дернул рычаг спуска флага — если в храме нет никого из защитников, он спускается за десять секунд. Практически никогда у атакующих команд не получается его захватить, потому что победу в раунде засчитывают сразу после вывода из строя всех защитников — но сейчас защитники с другой стороны арены, и пока спускался флаг они бежали к нам по центральному проходу. Дебора с Летицией всех убить не успели — с громким сигналом окончания раунда силовой купол исчез и нас накрыло гулом трибун.

Выбранный Бенджаменом вариант был единственным шансом на победу в матче. Но его риск не оправдался, и он проиграл с позором — потеряв флаг, что бывало крайне редко. В случае подобного исхода матча выкуп флага обычно стоил тысячу этерналов, но мы их не заработаем, потому что красный с диагональной золотой полосой флаг к нам так и так переходил.

Мы выиграли матч-вызов претендента.

Летиция и Дебора не видели последствий того, что произошло с Антонио и не прониклись серьезностью ситуации, так что их вместе с Ритой отправил отвечать на вопросы клуба журналистов — в котором состояли инфанты третьей и четвертой ступени. Мы же с Паулой даже не переодеваясь, только оружие в казарме оставили, поспешили в лазарет. Здесь нас встретила Стефа — на мой вопрос только головой покачала и развела руками.

Ждали недолго — доктор Бенеш появился минут через семь и пригласил нас в палату. Осунувшийся Санчес лежал в медикаментозном сне, как негромко сказал доктор. Позволив на него посмотреть, нас с Паулой он отправил обратно в коридор, а Стефу отвел в свой кабинет.

Не было ее минут десять. Вышла Стефа с поникшими плечами, так что даже без пояснения было ясно — все очень плохо. Выстояв невероятным образом на морально-волевых, кроме ожогов Антонио получил необратимое поражение нервной системы. Бегать без внешнего экзосклета ему в этой телесной оболочке никогда больше не придется, один глаз видеть не будет. Пока Стефа рассказывала нам об этом подрагивающим голосом, мне стало стыдно за мелькнувшие насчет Антонио мысли. Целый месяц я уверенно думал, что матч скорее всего придется выигрывать мне в одиночку, а получилось так, что выиграл его для нас ценой своего здоровья этот толстый и трусливый парень.

Из лазарета пришлось уйти, на арене требовалось наше присутствие — мне как капитану официально передавали флаг эскадрона грифонов. Зрители не расходились, хотя уже официально началось время обеда, трибуны-галереи громко шумели. Отстояв официальную часть — мало обращая внимание на происходящее, я оставил отряд праздновать, а сам проинструктировал Риту и направился обратно в лазарет. Чуть погодя ко мне присоединились Паула, Летиция и Дебора — пришли, принесли поесть и остались вместе в коридоре. Молчали, говорить пока было не о чем — обсуждать перспективы в рабочем режиме завтра будем, сегодня праздник-праздник. Радуемся.

Стефа на очередное ночное дежурство в лазарете разрешение получила, вот только в палату к Антонио никого из нас не пустили, так что пришлось оставаться в коридоре. Санчес, конечно, не Рита — нападение на которую могли использовать как рычаг давления на меня, но лазарет все же территория условно свободного посещения, кто его знает, что случиться может. Сестрица Анабель может не перенести позора и решит отыграться на том, кто выиграл у ее эскадрона матч — вот есть у меня такое предчувствие.

Предчувствие не обмануло, сестрица действительно отыгралась. Только не на том, кто выиграл, а на том, кто проиграл — после девяти вечера в лазарет привезли еще одного постояльца. Бенджамен — на каталке он лежал на животе, все спина в красную полоску, ударов двадцать минимум.

Бенджамен был в сознании и пока его провозили мимо смотрел на меня мутными от боли темными глазами. В случаях, когда явной опасности для жизни нет, наказанных плетьми инфантов оставляют в личных капсулах терпеть боль до утра, но Бенджамену навалили столько, что требуется присмотр. Оставив троицу с Паулой во главе у палаты Антонио, я прошел за каталкой.

Подождал, пока из палаты Бенджамена выйдет доктор Бенеш, попросил разрешения навестить недавнего противника. Подумав немного — было видно, что доктор-кастер сомневается, разрешение он все же дал, хотя и зашел вместе со мной. Интересно, а я даже не рассчитывал — предполагал, что придется через Стефу выбивать возможность согласовать визит, а доктор взял и согласился.

Зайдя вместе со мной, высокий кастер остался у двери, а я подошел к кровати. Бенджамен сразу заволновался, взгляд сощурившихся от злости глаз сфокусировался.