— Не тупой, а исполнительный. Сеньорита Веласкес придет — там разберемся.

— Выпусти меня сейчас же! — завизжала донна Фиорелла.

Я отложил книгу, поднялся и подошел к ней. Взял моток скотча и резким движением залепил женщине рот.

— Сказано же: сеньорита Веласкес придет — там разберемся.

Ждать пришлось довольно долго — больше трех часов. За это время успел устать от языка испанского философа двадцатого века. Почувствовав утомление, нашел чтение попроще — взял на другой полке учебное пособии по специальным курсам топологии, судя по метке Веласкес для себя в местной библиотеке взяла. Изучение компактных групп преобразований пространств и многообразий — прямо легкая песня после философских размышлений о наполненных хаосом событиях далекого двадцатого века. Тем более учебное пособие было составлено так, что даже при моей неспособности к математике, для понимания изложенного требовались лишь минимальные знания по дифференциальной геометрии.

Донна Фиорелла периодически мычала и дергалась, но я уже не обращал на нее внимания. Когда в кабинет зашли химеры личной гвардии протектора Рамиро, унесли они ее вместе со стулом. За мной пришли синтбионты-охранники и отвели в изолятор, без единого слова закрыв в камере. Завалившись на койку, я вперился взглядом в потолок и принялся ждать — больше мне ничего не оставалось.

Вдруг все размытые показатели, скрытые от внимания на периферии зрения, исчезли. Меня отключили от монитора. В груди постепенно нарастало волнение — все нарастало и нарастало, по мере того как я находился в одиночном заточении без связи со внешним миром.

В первые пару часов было сложно. Потом стало еще сложнее. Потом понял, что прошло уже больше десяти часов — по заметно усилившемуся ощущению голода.

Заключение скрасило появление синтбионтов охраны, оставивших в камере три суточных набора еды. После того, как — по моим прикидкам, миновало около трех суток, еда как раз кончилась, ощущение времени начало размываться, пропадать. Пайки поступали ко мне редко, причем не в режиме стандартного для карцера трехразового питания понедельник-среда-пятница, а вразнобой от трех до пяти, так что даже так у меня не получалось считать время.

В постоянном напряжении, в компании с шепчущими голосами провел ровно месяц — узнал об этом только когда включился монитор, и я глянул на календарь. С возвращением в сеть инкубатора перед взором загорелись сразу десятки оповещений, главным из которых было поздравительное сообщение об успешном преодолении первой ступени. Практически сразу же дверь камеры открылась и зазвучал привычный, но уже подзабытый управляющий голос, призывающий меня следовать к месту назначения по желтым линиям, только сейчас понял, как успел по ним соскучиться.

Встал и пошел — не знаю пока куда.

За дверью камеры меня ожидали два синтбионта, с цепкими и немигающими взглядами нечеловечески круглых глаз. Когда я двинулся по нарисованной монитором желтой пунктирной линии, бессловесные синты проводили меня до выхода из тюремного блока, где и остались.

Высвеченный монитором нейроимпланта маршрут провел меня по пустым безликим коридорам к лифту. После того как приложил ладонь к сканеру последовал короткий подъем и двери открылись, выпуская меня на этаже второй ступени.

— Двигайтесь по зеленым линиям! — зазвучал управляющий голос.

Показатели монитора на периферии зрения изменились, желтый фон преобразился в светло-зеленый, сразу появился ворох оповещений с поздравлениями. Меня перевели на вторую ступень — уже неплохо. Вообще переход инфантов со ступени на ступень — торжественная процедура, но я ее пропустил, сидя под арестом. Не сильно расстроился отсутствию праздника, конечно, просто факт.

Неоновые светло-зеленые линии маршрута перед взором — слишком яркие по умолчанию стандарта изображения, надо будет потом под себя настроить, привели меня в личную капсулу второй ступени. Такой же длинный узкий пенал, как и на первом уровне инкубатора, только этот в высоту не полтора метра, а повыше. Метр шестьдесят пять примерно — затылком в потолок я здесь больше не упирался, даже запас оставался.

Свой желтый комбинезон я закинул в окно дестрактора, снял с вешалки запаянный в тонкий целлофан новый, серого цвета. На рукаве обнаружился геральдический щит зеленого цвета с диагональной белой полосой, эмблема эскадрона василисков. Кроме комбинезона на вешалке оказался белый ремень, какая прелесть — после того как подпоясался, ушло ощущение словно в бесформенный мешок оделся.

Сколько сразу прекрасных новостей — эскадрон сохранился и меня из него не уволили, иначе комбинезон был бы светло-зеленого цвета, как у рядовых инфантилов. Пока переодевался, мне уже был нарисован следующий маршрут и покинув капсулу я направился по неоновым зеленым линиям. Через пустой сейчас спортивный комплекс — время поздний вечер, прошел к лифтам, вознесшим меня на самый верх инкубатора, к зеленой аллее, ведущей к апартаментам менторов. Знакомый маршрут, знакомая дверь, знакомая обстановка.

Знакомое лицо — Сандра Веласкес. Ожидая меня, ментор одиннадцатого отряда…

Так, стоп. Меня ждала ментор седьмого отряда Сандра Рамиро, как подсказала мне дополненная реальность монитора, с едва видным примечанием что сия конфиденциальная информация доступна мне как капитану эскадрона.

Красные мотивы в наряде Сандры исчезли — совсем немного она побыла ментором отряда с эскадроном грифонов. Униформу — серый пиджак, клетчатую юбку и белые гольфины, вновь дополняли несколько зеленых прядей в иссиня-черных волосах, зеленый галстук и черно-зеленые стрелки макияжа. Девушка сидела на столе боком, покачивая ногой и смотрела на меня слегка наклонив голову.