Шрифт:
Королевский сват ничего не заметил. Казалось, ему вообще всё равно, кого выдавать замуж. На лице были написаны только скука и желание поскорее разобраться с нудным делом.
— Ну-с, приступаем к церемонии, — махнул он писарю рукой.
Тот подлетел к столу, положил перед сватом лист бумаги, и в этот момент я решительно откинула с лица фату.
Но показать лицо мне не удалось. Тетка каким-то звериным чутье на долю секунды раньше угадала мой порыв и набросила фату обратно мне на голову.
— Ты что творишь? — прошипела она, обдав запахом лука, и схватила мое ухо.
Я даже передернулась от отвращения, тошнота опять подступила к горлу.
— Руку убери, — прорычала в ответ я. — Иначе… как закричу!
— Неблагодарная стерва! Я тебя приютила.
— А ты подлая предательница. Боги тебя накажут!
— Чт-о-о-о…
Наш свистящий диалог наконец услышал сват.
— Что там у вас? — недовольно спросил он и уставился на меня неподвижным взглядом.
— Ваше Сиятельство, — пошла я ва-банк. — Мне душно, я хочу откинуть фату.
— Невеста не должна показывать лицо во время церемонии. Только жених имеет право его видеть.
— Что, съела? — торжествовала тетка.
Она выпрямилась и застыла рядом.
— Что за древние законы? — проворчала я, приподняла голову и сквозь кружевное полотно посмотрела на господина.
Он белоснежным платочком сдувал пылинки со стола и кривился, а на лице было написано презрение и раздражение.
И иллюзии моментально слетели. Этот человек приехал в наш городишко с определенной задачей, и он ее выполнит, несмотря ни на что.
— Молчи уже! — дернула за плечо тетка.
Но я не могла молчать. Хотя чувствовала себя отвратительно, не понимала, каким мощным средством меня опоили, что я слышу, говорю, а не могу действовать. Но и сдаваться безропотно не собиралась.
— Господин, — выдавила я из себя, — Я не Гортензия. Меня зовут Лили.
Однако остатки моих физических сил ушли на препирательство с теткой, и голос прозвучал так слабо, что никто на мой призыв не отреагировал. Я равнодушно пожала плечами: не сейчас, так потом. Все равно не буду женой чудовища, сбегу по дороге.
Пилюля в бумажке грела душу и давала надежду.
Сват лениво развернул свиток и щелкнул пальцами. Писарь мгновенно оживился, бросился ко мне, осмотрел издалека.
— Здорова ли девица? — поинтересовался господин и протяжно зевнул.
Кажется, ему до смерти надоели эти невесты и обряды. Одно дело проводить церемонию среди высокопоставленных господ в столице и совсем другое в убогой провинции.
— Конечно, здорова и полна сил, — поклонилась тетка и заторопилась: — Да исполнятся все ваши желания, господин!
— Хм… странная она какая-то.
— Ой, не обращайте внимания, Ваше Сиятельство, — засуетилась тетка. — Волнуется дочка. Нам оказана такая честь Его Величеством, такая честь!
Господин отмахнулся, баронесса захлопнула рот, и тут случилось неожиданное.
Сват тяжело встал, приподнял фартук живота и снял ремень.
Я напряглась, вытянула шею.
Несколько секунд господин ковырялся в ремне, а потом раскрыл медальон. Он достал из него… печать.
Печать, мать ети!
Так вот что он так тщательно оберегал! Потеря печати королевского свата стоила бы жизни ему и его родным.
До этой минуты я наблюдала за процессом будто сквозь туман, видела одни силуэты без деталей, но сейчас распахнула глаза пошире. Чутье сыщика просто взвилось мощной цунами.
— Прошу вас, господин, — низко склонился писарь и тут же подложил под руку господину подушечку с чернилами.
Тот обмакнул печать и смачно шлепнул ее на лист.
Это было настолько неожиданно, что я опешила. Мозги заскрипели от напряжения. И в таверне кто-то хотел украсть не медальон, а печать? Но зачем?
Ответ напрашивался простой: этот неизвестный вовсе не хотел, чтобы еще одна невинная девушка погибла. А значит страшные слухи вовсе не слухи.
Холодок побежал по спине, я передернулась от озноба и застонала про себя:
«Ну, Лили, ты полная идиотка! Гордишься своей наблюдательностью, а тут прошляпила собственную жизнь!»
Получается, я сорвала кому-то операцию и подставила себя под удар?
Но кому понадобилось красть печать? Кто настолько могущественный решился на атаку королевского свата?