— Нет? — усмехнулся Леонид. — Тогда вот ещё вариант. Встань на колени и попроси — и он твой.

Он оскалился, блеснув зубами в полумраке. Бейн расхохотался.

Однажды, поклялась себе Марлоу, они оба заплатят за всё, что сделали. За каждую подлость. За каждую рану.

Но сегодня — не тот день. Она даже не имела при себе ни одного гекса — их нельзя было проносить на аукцион.

— Ну же, Марлоу, — издевался Леонид.

Он прижал её к стенке — и знал это. Сердце Марлоу бешено колотилось, паника душила её изнутри.

— Что ж, — протянул Леонид с напусканным сожалением. — Стоило попробовать.

Он рассмеялся — громко, пронзительно, и этот звук был, как тысяча пауков, пробегающих по коже. Бейн расхохотался в унисон.

Всё ещё смеясь, Леонид достал что-то из-под полы пальто. Раздался резкий треск — и следующим, что Марлоу ощутила, была боль. Она пронзила её бок, вспыхнула, как пламя, разгораясь изнутри.

Крик вырвался у неё из горла. Ноги подкосились, и она рухнула на землю. Боль усилилась.

Стоило попробовать, слабо мелькнуло в её голове. Леонид выстрелил в неё — и, судя по жжению, пулей с проклятием.

— Минноу… Минноу?

Голос её матери, низкий, мелодичный, донёсся до неё, как сквозь воду.

— Мама? — пробормотала Марлоу, едва соображая. Она с трудом открыла глаза — даже не заметила, что закрыла их.

Кассандра появилась перед ней — её золотистые волосы падали мягкими волнами, а губы были тронуты знакомой, озорной улыбкой.

У Марлоу навернулись слёзы. Не думая, она потянулась к ней.

— Мама!

Кассандра наклонилась ближе:

— Тсс… Минноу, не двигайся, — её пальцы нежно коснулись лба Марлоу.

— Мама… — задохнулась та. — Почему… почему ты ушла? Почему не сказала, что уходишь?

— О, Минноу, — произнесла Кассандра. — Мне нужно было уйти. Я не могла остаться, быть привязанной к дочери, которая всегда будет лишь обузой. Ты ведь понимаешь это, правда?

— Ч-что?.. — голос Марлоу дрожал от слёз.

— Я больше не могла, Марлоу, — сказала она с сожалением. — Я пыталась. Шестнадцать лет. Но просто… я не смогла тебя любить.

Марлоу почувствовала, как её сердце разрывается.

— Правда в том, что без тебя мне лучше, — сказала Кассандра. В её голосе сквозило сочувствие. Она отстранилась, выходя из досягаемости.

— Нет, мама, пожалуйста… — всхлипнула Марлоу. — Пожалуйста…

Но теперь перед ней был не образ матери, а лицо Адриуса.

— Она права, — сказал он. — Без тебя мне тоже лучше. Ты только причиняешь боль окружающим. Думаю, тебя вообще невозможно полюбить — ты просто не позволяешь.

— Прости… — прошептала Марлоу, захлёбываясь слезами.

Адриус покачал головой, его янтарные глаза потускнели от печали.

— Ты же не думала, что я действительно тебя люблю?

Марлоу зажмурилась, отрицательно тряся головой.

С другого бока послышалось низкое рычание. Марлоу снова распахнула глаза — и увидела Сайкоракса. Он крался к ней, скаля пожелтевшие зубы в хищной ухмылке.

Последней мыслью, которая вспыхнула у неё в голове, было: вот и всё.

Где-то рядом закричали люди. Сайкоракс замер — и резко рванулся в другую сторону. Марлоу уже не могла разглядеть, что именно его отвлекло — тело словно раскалённое железо, не слушалось её.

— Минноу, Минноу, ты слышишь меня?

Адриус. Он вернулся. Марлоу издала жалобный стон и попыталась дотянуться до него.

— Я держу тебя, — сказал он. Она ощутила тепло его ладоней на своём боку. — Давай, мы должны уходить.

— Н-нет… — простонала она. — Не могу… пожалуйста…

— Ты справишься, — настаивал он. — Я с тобой.

Он потянул её к краю сцены и спрыгнул вниз, затем закинул её руку себе на плечо, подхватил и соскользнул с ней вниз, прямо в свои объятия.

Боль взорвалась по её боку.

— Знаю, знаю, прости, — шептал Адриус, неся её сквозь зал. — Свифт и Фишер ждут нас. Мы должны спешить.

Сознание Марлоу колебалось на грани — следующие минуты всплывали и исчезали обрывками.

Вот они уже снаружи. Тёплый ночной воздух обволакивал её дрожащую кожу, как дыхание. Где-то рядом спорили три голоса.

— Ты знаешь, что это за проклятие? — Свифт? Наверное.

— Если угадывать, то это «Живой Кошмар», — ответил Фишер.

Голоса снова растворились в темноте.