Но в мире, который хотел создать Вейл, Свифт не боялся бы Медноголовых. Фишер не был бы в долгу у Жнецов. Его семья была бы в безопасности. И Адриус… Адриус был бы свободен от семейных интриг. Свободен.

Свободен быть с Марлоу — если он всё ещё этого хотел.

И вот теперь она сидела перед Вейлом и пыталась сказать себе, что создание такого мира — ошибка. Но была ли это ошибка? Она не знала.

— Проклятие, которое я наложил на Адриуса, будет преследовать меня до конца моих дней, — сказал Вейл. — Но ты и сама знаешь: за всё в этом мире нужно платить. И если пятно на моей душе — это плата за лучший мир… я готов её заплатить. Простых ответов не существует, Марлоу. Ты знаешь это лучше всех.

— Магия, способная на такое, — медленно произнесла Марлоу. — Она опасна.

Вейл кивнул:

— Я не принимаю это решение легкомысленно. Этой магией нужно пользоваться редко. Мудро. И только тем, кто достоин.

Неужели такая сила действительно может быть во благо?

Если что и могло вырвать Каразу из лап банд, Пяти Семей, этой гнили, которая веками разъедала город, так это — Вейл и его заклинание.

Фишер сказал, что Марлоу по уши в этом, и, может, он был прав. Может, она и правда была наивной, полагая, что способна это остановить.

Это заклинание давало Вейлу возможность переписать саму реальность. И если такая реальность — именно та, которую он хочет создать… Марлоу оставалось только задаться вопросом: даже если бы она могла его остановить — должна ли?

Глава 26

Адриус сошёл с лодки и уставился на ничем не примечательный дом перед собой.

— Здесь?.. — выдавил он. — Всё это время она была здесь?

Думать только: больше двенадцати лет ему твердили, что мать бросила его, уехала за полмира. А она всё это время находилась в двадцати минутах езды на лодке.

— Думаю, твой отец хотел держать её рядом, — ответила Марлоу. — Чтобы приглядывать за ней. На случай, если она найдёт лазейку и сбежит.

Яростная злость вспыхнула в груди Адриуса. Он поймал себя на дикой мысли: если бы Аурелиус сейчас стоял перед ним, он не задумываясь снова вонзил бы нож в его сердце.

Марлоу мягко коснулась его руки, и Адриус повернулся к ней. В её взгляде читалась тревога.

— Ты уверен, что хочешь сделать это сейчас? — спросила она.

Он лишь кивнул.

Марлоу повела его по тропинке к дому, через кованые ворота, мимо ухоженного газона и аккуратно подстриженных живых изгородей.

Перед самой дверью Адриус остановился.

— А что, если она…

Он сглотнул. А что, если мать не захочет его видеть? Если она не узнает того, кем он стал? Того, кто стал таким холодным, таким бесчувственным, что даже не сумел оплакать смерть собственного отца.

Исме увидит его насквозь. Увидит, как сильно он похож на своего отца — человека, который держал её взаперти все эти годы. И прогонит его, как только поймёт, кто перед ней.

— Адриус, — голос Марлоу вырвал его из водоворота мыслей. — Когда я видела твою мать… она была заперта здесь очень давно. И единственное, чего она хотела, о чём просила — это не свобода. Она просто хотела увидеть тебя и твою сестру.

Адриус глубоко вдохнул, позволяя словам дойти до сознания. Но что, если Исме на самом деле хотела увидеть того Адриуса, которого помнила? Маленького мальчика, который плакал, когда сестра его била, садился к ней на колени, прося угощений, сказок и обнимашек? Того Адриуса, который существовал только в её воспоминаниях, но не того, кем он стал сейчас.

— Мы можем не заходить, — мягко сказала Марлоу. — Вернёмся в другой раз.

Но Адриус покачал головой. Если он струсит сейчас, то, возможно, никогда больше не наберётся храбрости.

— Хорошо, — сказала Марлоу и толкнула дверь.

Изнутри не раздалось ни звука. Марлоу просунула голову в прихожую:

— Здравствуйте? Исме? — позвала она. Адриус остался стоять в дверях, пока Марлоу осторожно продвигалась вперёд.

И тогда он увидел её — через арку, ведущую в гостиную. Его мать.

На ней был халат тёмно-фиолетового цвета. Тёмные волосы, теперь с серебристыми прядями, были заплетены в косу, перекинутую через хрупкое плечо.

В руке она сжимала подсвечник — словно оружие.

— Я не хочу вам навредить, — тихо сказала Марлоу.

Пальцы Исме крепче обхватили подсвечник.

— Привет, мам, — мягко произнёс Адриус.

Подсвечник с грохотом упал на пол. Мать кинулась к нему. Адриус успел поймать её.

Она обрушилась в его объятия, рыдая так, что содрогалось всё её тело. Рыдающий, надрывный плач, который Адриус почувствовал до самых костей.