— Нет, не знаю, — возразил он. — Думаешь, тебя так легко читать?

Для него — да. Она всегда чувствовала, что он без труда проникает ей под кожу.

— Я взяла на себя вину за смерть твоего отца, чтобы никто не узнал про проклятие, — сказала она. — Я поставила себя под удар ради тебя. Я рисковала жизнью ради тебя.

— Да, — спокойно ответил Адриус. — Как ты делаешь это ради множества других людей и в самых разных обстоятельствах. Ты делала это для клиентов, для Свифта… чёрт, даже для Сильвана — и ты его даже не выносишь.

— Я… откуда ты об этом знаешь?

— Свифт рассказал, — отмахнулся он. — Только не меняй тему.

Это должно было быть уловкой. Какой-то способ взять над ней верх. Иначе это просто не имело смысла. Он должен был знать, что она чувствует.

Но потом она увидела всё его глазами. Он открылся ей. Отрёкся от своей семьи ради неё. Согласился жениться на девушке по выбору своей сестры — ради неё. Сломал мощное проклятие из-за любви к ней, чего даже не должно было быть возможно.

А Марлоу… что сделала она? Она не призналась. Не произнесла ни одного слова. Только эти украденные ночные моменты.

Да, она рисковала жизнью. Но Адриус был прав: для неё это было не столько признанием в любви, сколько частью её профессии. Если взглянуть трезво, он поставил на карту всё. А она, как обычно, охраняла своё сердце.

Даже теперь, когда он был рядом, она играла в эту любовь, как в партию Раза — скрывая свои карты до самого конца.

И тут её осенило. Он вовсе не играл с ней.

Это она играла с ним.

— Без игр. Без лжи. Только правда, — сказал Адриус. — Чего ты хочешь от меня?

— Я… — слова застряли в горле. Это было несправедливо. Как он мог просить от неё этого, зная, что они, возможно, никогда не смогут быть вместе? Как он мог заставить её произнести то, что только разобьёт её сердце в тот момент, когда он пообещает себя другой?

Адриус кивнул, челюсть напряжённо сжалась.

— Понятно, — тихо сказал он и отвернулся.

— Адриус… — начала Марлоу, но ей нечего было сказать дальше. Он хотел от неё того, чего она не могла ему дать.

Она могла быть с ним понарошку. Могла красть с ним моменты в темноте.

Но настоящим он никогда не будет её. И она всегда это понимала. Но только теперь увидела, насколько эгоистично поступала с ним.

Она ведь Лунная Воровка, в конце концов — держала Солнечного Короля в своей тени.

И она знала, чем такие сказки заканчиваются.

Глава 28

Ночью Марлоу спала плохо. Её терзали мысли об Исме, Адриусе, Вейле, Медноголовых и Жнецах. Всё смешалось в голове в один клубок.

Жнецы всё ещё охотились за Фишером. Адриус был связан договором с Амарой. Они не могли завершить своё заклинание — и теперь Марлоу уже не была уверена, что вообще стоит это делать.

Раньше она не раз оказывалась в опасных и запутанных ситуациях, но всегда знала, как из них выбраться. Разгадать загадку. Снять проклятие.

А теперь — понятия не имела, что делать.

— Могу я кое-что спросить? — сказала Марлоу Свифту за завтраком, состоявшим из чая и простых сухих печений. Больше она в себя впихнуть не могла.

— Конечно, — ответил Свифт.

Пока не передумала, Марлоу выпалила:

— Как думаешь, мы вообще правильно поступаем?

— В каком смысле?

— Я о заклинании, — пояснила Марлоу. — О попытке остановить Вейла. А что, если… что если он на самом деле прав? А если городу действительно стало бы лучше, если бы он всем заправлял?

Глаза Свифта широко распахнулись, и он так резко поставил чашку, что чай выплеснулся на стол.

— Ты серьёзно?

Марлоу кивнула:

— Он мог бы избавиться от банд. Лишить Пять Семей контроля над магией. Разве это было бы хуже, чем то, что есть сейчас?

Свифт молчал с минуту, глядя в стол с непроницаемым выражением.

— Марлоу, — наконец сказал он. — Тебя никогда не заставляли делать что-то против своей воли. У тебя никогда не отбирали выбор. И поверь, не существует такой благородной цели, которая оправдала бы это.

Марлоу встретилась с ним взглядом. Она знала, что в его словах есть истина, но всё равно не могла не задаваться вопросом. Если только такие люди, как Медноголовые, Жнецы и Аурелиус Фолкрест, готовы идти на всё ради своей цели — неужели они всегда будут побеждать? Если у них нет ни одной черты, которую они бы не переступили — неужели остальным придётся жить по их правилам?