— Я старалась. Папа сказал, что гостья у нас особенная.

Я только улыбаюсь в ответ, а сердце медленно оттаивает после тяжёлого дня.

Мы устраиваемся за столом. Вино уже налито, роллы распакованы, и всё выглядит уютно и аппетитно. Маша с важным видом достаёт свои — только с огурцом и творожным сыром. Она ловко пользуется палочками и, накалывая на них роллы, и макает их в соевый соус, едва не испачкав нос.

— Очень вкусно, — заявляет она, кивая.

Через полчаса еды и болтовни глаза Маши начинают слипаться. Она зевает и трёт кулачком глаза. Вик мягко улыбается, встаёт из-за стола.

— Пора спать, мадам. Отбой.

— Но я ещё не допила шампанское, — сопротивляется она.

— Оно подождёт до завтра.

Он уводит её в спальню, и я слышу, как она говорит ему что-то шёпотом. Через мгновение Вик возвращается, но перед этим она выглядывает из-за плеча отца и тихонько шепчет мне:

— Не грусти, ты теперь наша.

Я замираю, прижав ладонь к груди. Эти слова неожиданно бьют в самое сердце. Я киваю ей с трогательной улыбкой, а она исчезает в своей комнате.

Несколько минут спустя он возвращается. Он смотрит на меня и медленно наливает мне ещё вина.

— Немного, — предупреждаю я, принимая бокал.

— Расскажешь теперь, что у тебя произошло?

Я делаю глоток, ставлю бокал на стол и выдыхаю.

— Женя… он подал заявление об угоне машины. Моей машины, на которой я езжу постоянно. Потому что я так и не переоформила её на себя. Представляешь?

Вик хмурится. Его брови сходятся, губы сжимаются в тонкую линию.

— Он что, совсем берега потерял?

— Похоже на то. Меня увезли в отделение, долго держали, следователь… В общем, день так себе. Машину у меня забрали, сказали — изымают до разбирательства. Я потом поехала к Жене, хотела поговорить. После разговора появилось ощущение, что он всё это специально устроил, просто чтобы посмотреть, как я буду перед ним пресмыкаться.

— А где он у тебя работает? — спрашивает Вик, мрачно разглядывая бутылку.

— В банке. «Короткофф».

— Ммм. Ясно.

Он откидывается на спинку стула, задумчиво проводя пальцем по краю бокала. В его лице появляется что-то жёсткое.

— Что тебе ясно? — прищуриваюсь.

— Да так, ничего. Не забивай голову. Лучше иди ко мне.

Он встаёт, подходит ко мне и, наклонившись, осторожно берёт за руку. Я встаю, и Вик пересаживает меня к себе на колени. Его ладонь ложится на мою поясницу — горячая, сильная, уверенная.

— Я только немного тебя поцелую, Саш. Не могу больше ждать, — шепчет он мне в волосы, и сердце моё начинает стучать в два раза чаще.

Мой первый поцелуй не с мужем за много лет. Даже не верится.

Я подрастеряла веру в себя и свою привлекательность как женщины. Как бы ни хотелось по-другому, но когда твой муж, с которым вы планируете ребёнка, изменяет у тебя под носом со своей секретаршей, это неизбежно роняет самооценку. И делает это так буднично, как будто ты — просто мебель в его жизни, которая давно уже перестала его интересовать.

Начался период самокопания, поисков своих изъянов. Дни, когда я подолгу рассматривала себя в зеркале, выискивая, что не так: лицо? тело? голос? взгляд? Ещё и обидные слова Жени о том, что секс со мной стал никаким. В общем, всё сложилось одно к одному — в непрошибаемую уверенность в том, что я больше никому не нужна.

Поэтому то, как Вик смотрит на меня сейчас, для меня целительно. И удивительно вместе с тем. Я правда настолько ему нравлюсь? Такая, какая есть? Со всеми своими тараканами, комплексами, проблемами. Со мной уже никогда не будет так просто, как бывает с молоденькими девочками, у которых планка ожиданий намного ниже. У меня свои боли, страхи, и я не умею с легкостью флиртовать. Но он будто всё это видит и принимает.

Да и он мне нравится. Сложно было в этом признаться самой себе. Несмотря на обстоятельства, я всё ещё считаю себя глубоко замужней женщиной. Этот статус для меня настолько значим, что мне и в голову не приходило засматриваться на других мужчин. Не специально, нет. Такое ощущение, что это какая-то заложенная во мне программа.

Но сейчас эта программа дала сбой. Я чувствую — мне хочется быть с ним. Хочется чувствовать себя желанной, красивой, живой. То, что я сейчас заново открываю в себе женственность, привлекательность, чувственность, — так непривычно. Словно кто-то снова зажигает огонь внутри меня.

Где-то глубоко внутри всё ещё теплятся сомнения. Всё слишком быстро. Не обманет ли он тоже? Я уже не могу позволить себе очередной удар. Но каждый раз, когда он касается меня или смотрит своими спокойными, внимательными глазами, тревога на какое-то мгновение отступает.

Мне пора снять с себя ограничения. Для чего они нужны? Кому мне хранить верность? Десять дней, уже почти девять, и даже формально я буду иметь на это право. Но ведь не это главное. Главное — что я снова чувствую.

Губы Вика мягко касаются моих, сминая, погружая в невероятно нежный и вместе с тем страстный поцелуй. Его ладонь скользит вдоль моей спины, поддерживая, притягивая ближе. Дыхание перехватывает от того, как это оказывается приятно. Я отвечаю на поцелуй с той же мягкостью, сначала нерешительно, затем смелее, будто вспоминая себя прежнюю — ту, которая умела любить, хотеть и быть желанной.