Снова выхожу к машине, чтобы не мельтешить там, внутри, и не видеть сочувственных взглядов.

Когда уже совсем теряю надежду, вижу свою машину, паркующуюся у ЗАГСа. Узнаю её сразу, хотя в груди вспыхивает глупая надежда, что это кто-то другой. Но нет. Женя выходит из неё абсолютно расслабленным, будто заехал на кофе, а не собрался разводиться. На мой возмущённый взгляд отвечает насмешливой и самоуверенной улыбкой.

— И чего так переживать? М? Боялась, что не явлюсь?

Я смотрю на Женю молча. Внутри всё кипит, но я не могу позволить себе сорваться прямо сейчас. Делая глубокий вдох, прохожу мимо него и направляюсь внутрь здания.

В холле тихо и гулко. Свет падает из высоких окон, пыль медленно кружится в лучах, как в застывшем сне. Пахнет старой бумагой, полиролью и чем-то формальным, канцелярским. Женя догоняет меня, идёт рядом, его шаги звучат в коридоре слишком громко, слишком уверенно. Он улыбается, как будто мы пришли не разводиться, а отмечать годовщину свадьбы.

— Ты хорошо выглядишь, кстати, — говорит он, скользя взглядом по моему платью. — Всё-таки зря мы...

Я чувствую, как в груди нарастает злость. Не от слов — от тона. От того, как он себя ведёт. Будто всё это не имеет значения. Будто всё это — шутка.

— Женя, — перебиваю его, — просто давай сделаем то, зачем пришли.

— Подожди, Саш. Один вопрос. Откуда тачка?

Я резко останавливаюсь, разворачиваюсь к нему. Люди в очереди украдкой смотрят в нашу сторону.

— Какая разница?

— Не ты ли мне, дорогая, жаловалась, что я тебя последних грошей лишил?

— Так и есть. Из-за тебя я… А, впрочем, неважно.

Он прищуривается, будто наслаждается процессом.

— Ну что ты. Очень даже важно. Мне интересно узнать, каким образом ты вдруг получила Тойоту. Если бы ты сама купила машину, ты бы явно не стала брать такую. Я прекрасно помню твои вкусы, жена.

Я ощущаю, как кровь приливает к щекам:

— Пять минут и не буду ей. Жень, зачем ты тянешь время? У тебя нет других дел?

— Может, я ждал нашу встречу. Хочу узнать, как твои дела.

— Мои дела прекрасно. И станут ещё лучше, когда мы наконец зайдем внутрь.

— Так и знал… Окучила нового мужика. Слушай, как у тебя это выходит? Я ведь тоже готов для тебя всё сделать.

— Ну что за пафос. Какое всё? Я разве что-то у тебя просила? Ребёнка. И только его.

Он вдруг становится жестче. В голосе появляется злость, напряжение. Всё, что копилось в нём, рвётся наружу.

— И я был за! Мать твою, я терпел месяцами эти твои долбаные берёзки, расписания, нужные позы. Какого чёрта ты меня обвиняешь в том, чего я не совершал? Знаешь, почему я с Кристиной замутил?

Я отвожу взгляд, но он продолжает:

— Да потому что я за-дол-бал-ся. Я был банком спермы, который по первому зову должен был тебе всунуть.

Я сжимаю кулаки. В горле встает ком. Не потому что больно. А потому что мерзко.

— Ты считаешь это оправданием?

— Я считаю, Саша, что любой мужик хочет нормально трахаться. Так, чтобы жена кричала от удовольствия, чтобы имя его орала, когда кончает. Вот чего мужик хочет. А не тухлого сунул-вынул.

— Надеюсь, с Кристиной у тебя всё именно так, как хочется мужику, — брезгливо отхожу на шаг. Его лицо кривит усмешка.

— Да. С ней просто чума.

— Всё сказал?

— Саша-Саша. Ты из меня исчадие ада не делай. Взгляни хоть раз под моим углом.

— Обязательно. Как только получу документы о разводе.

Секретарь вызывает нас по фамилии. Мы молча поднимаемся и идём к кабинету. Женя бросает на меня короткий взгляд, в котором читается что-то вроде скуки или ленивого превосходства. Я не реагирую. Просто иду вперёд.

Мы заходим внутрь. Женщина за столом протягивает руку:

— Паспорта, пожалуйста.

Мы передаём документы. Она тщательно сверяет данные, водит ручкой по бумаге, сверяется с экраном компьютера. Минуты тянутся медленно, как густой мёд. В кабинете тихо, только шелест бумаги и щелчки клавиш. Я чувствую, как ладони становятся влажными, сердце бьётся всё быстрее. Холодок стелется по позвоночнику.

— Подождите минутку, — говорит она и выходит из кабинета, прихватив с собой документы.

Я бросаю на Женю короткий взгляд. Он сидит, откинувшись на спинку стула, и насвистывает себе под нос. Нога на ногу, полное расслабление. Меня трясёт от напряжения. Я скрещиваю руки, потом тут же отпускаю их. Поправляю волосы. Тишина будто сгущается. Я считаю секунды, потом минуты. Всё внутри сжимается в тугой ком. Пальцы дрожат. Веки налиты тяжестью. Я едва сдерживаюсь, чтобы не вскочить и не сбежать из этой комнаты.