Саид не произносил ни слова. Его ледяное молчание подстегивало ее рассказывать дальше.

– Но в главный момент… я не смогла. Я смотрела на вас обоих и понимала, что за две недели мелких разногласий и болтовни получила ваше доверие. Вы на меня полагались, даже мысли не допускали, что я могу вас подвести или предать, – по губам Фидель прошла грустная улыбка. – Но боги всегда имеют замысел. Если я не сделаю, на мое место встанет другой. Все тропы проложены наперед.

– Нико был для тебя ключом, ну а я – так, рядом болтался, – эхом отозвался Саид.

Об этом он задумался, еще когда они пролезали через люк, но тогда не было времени на этом останавливаться.

Фидель не любила врать и отрицать очевидное.

– Да. Хотя ты должен был умереть на Перекрестке. Так я планировала. Убить одного, якобы спасти другого, – последовала очередная мрачная усмешка. – Втереться в доверие, искупить вину перед Королевой и божественным пантеоном… Убить Мирру, потом Клариссу.

– Ну, с Миррой ты справилась, браво, – поздравил ее Саид, но это прозвучало как издевательство.

Он прикрыл веки, чувствуя смесь отвращения и жалости к ней или ко всему этому делу. Фидель в некотором роде тоже была жертвой, но понять свое отношение к ней он не мог: чересчур много всего смешалось.

– Разберись уже в себе, Фиделис, – не выдержал Саид. – Тебя бросает из крайности в крайность, между жестокостью и милосердием. Ты словно пытаешься идти по двум дорогам одновременно, но нельзя спасать и вести на убой. Ты либо одно, либо другое. Либо палач, либо Махатма Ганди… От твоей шизофрении страдают не только другие люди, но и ты сама.

Его проницательность била по больному, и после этих слов из всех ее душевных ран разом пошла кровь. Фидель на мгновение отвернулась, но затем повторила тверже, заглядывая ему в глаза:

– Я не смогла бы это сделать. Ты сам видел. Я не настолько… расчетлива, какой пытаюсь казаться. Может, чуть лучше. А может, в разы хуже. Но я бы не убила его. Я велела вам спасаться, когда этот хмырь уже порезал его. Королева вкусила кровь и нашла бы его где угодно. Но, поторопись ты, я могла бы заковать ее в железо снова.

Она словно пыталась вернуть к себе его расположение. Саид перевел на нее воспаленные глаза, и они разглядывали друг друга с отчаянием и стыдом. Фидель казалась вывернутой наизнанку.

– На хрена ты меня оставила в живых и потащила за собой? – не выдержал он.

– Ты мне понравился, – прямо сказала она. – Но от тебя в ответ я этих слов не жду.

– Что теперь? – спросил он, никак не комментируя ее короткое признание.

Ее ноги нервно переминались, а взор все никак не мог остановиться на чем-то или ей было неудобно смотреть на него.

– Меня беспокоит этот тип. Он явно пришел от Старухи, Клариссы. Та всегда звала богов Господами. Значит, она тоже в этом деле, но я не верю в то, что она пыталась освободить Королеву.

– Может, у нее тоже совесть взыграла? – не очень уверенно спросил Саид.

Тут Фидель вернула себе прежнюю прожженность.

– Поверь мне, у нее нет совести, – чуть ли не выплюнула она. – Срала она всегда на всех и если что-то делала, то только из собственного расчета. Я просто хочу понять, какая у нее доля в этой игре.

– Ну, тогда вперед. Иди и добивай своих врагов. А с меня хватит. Я возвращаюсь к своей жизни. Довольно, что я растерял уже всех близких друзей из-за этого «Прометея».

Фидель нервно хмыкнула и поворошила кучу листьев носком сапога. Солнце прорезалось сквозь сплетенные голые ветки над их головами, и вокруг стало чуть приветливее.

Саид раздумывал еще пару секунд и вдруг злобно бросил в довесок к сказанному:

– Знаешь, чего я хочу на самом деле? Уничтожить этот долбаный божественный Улей. Кем бы ни были создатели этого мира, они – плохие боги.

Тут Фидель громогласно рассмеялась. Но теперь уже в ее потускневшем взоре читалась необъяснимая жалость к Саиду.

– Глупый ты, – выдала она. – Улей не там. Боги ничего не делали против человека. Их равнодушие к нам – их право, мы даже не были ими созданы. А вот люди натворили прилично дерьма. Кларисса и ее прихвостень, который убил Нико. Мирра, поймавшая в цепи Королеву и ее слуг… Политики и фирмы, спонсировавшие строительство тюрьмы под ее дудку. Мы живем с тобой в гнойном, злобном гнезде беспринципных тварей. Так где настоящий улей зла?