«Приступить к утилизации и дезинфекции?» – появилась надпись на мониторе.

Винсент нажал на нужную кнопку, и инкубаторы загорелись красным светом. Висящие в них тела обрели жертвенный вид.

«Подтвердите инициацию кремации».

Пальцы снова коснулись клавиатуры. Инкубаторы наполнились огнем.

«Гори-гори ясно, чтобы не погасло…»

Внезапно пол под ними задрожал, и с каждой секундой тряска становилась все более ощутимой.

– Землетрясение?

– Их же здесь не бывает…

Но земля ожила. Стены вибрировали, и нарастал металлический лязг. Что-то им подсказывало, что это не было связано с уничтожением золотых детей.

Не сговариваясь, они побежали прочь, а пол прыгал у них под ногами. С потолка посыпалась штукатурка, и вскоре стали падать и большие куски.

Рут знала только один выход, но каковы их шансы? Тюрьма словно разваливалась. Может, «Прометей» наказывали боги?

Они зашли в лифт, и тот чудом донес их до отсека А. Как только дверь отъехала, в глаза ударил мощный золотой свет, прошивающий все помещение. Источник света был где-то впереди… Разобрать что-либо в таком слепящем потоке удавалось с трудом. Прикрыв глаза, чтобы сохранить зрение, они стали двигаться на ощупь вдоль стен, уже не зная, куда приведет их этот путь.

Внезапно рвануло так, что они упали, вцепившись друг в друга, и их подхватила мощная невидимая сила. Над ними не было потолка, земли и тюрьмы. Наверное, они летели куда-то в небо.

На грудь ощутимо давило. Данила пришел в себя. Интуитивно он упер ладони в преграду над ним и почувствовал тяжесть какой-то плиты. Вокруг было темно, но глаза улавливали рассеянные золотые дорожки. А может, в глазах бликовало. Сделав вдох, он откинул с себя плиту и обнаружил, что лежит под открытым небом. По нему ползли слабые рассветные полосы. Это было его любимое время суток: когда ночь и утро сталкиваются друг с другом: одна часть неба – темная, другая – светлая, как взгляд подслеповатых глаз…

Данила с трудом сел и огляделся, отплевываясь от пыли и мелких кусков бетона и камня, попавших в рот.

Вокруг царила разруха. К своему удивлению, он лежал не в подвале, а на траве. Неподалеку от него зияла чудовищных размеров котловина, уходящая воронкой в земную глубь. На противоположной стороне виднелся слегка обглоданный каркас тюрьмы, и даже можно было различить снующую в панике охрану. Данила охнул и на ноющих ногах перевесился через край, глядя вниз. От подвала ничего не осталось: только вспаханная невероятной силой земля. Виднелись куски камня, ошметки оборудования и дверей, застрявших в земляных стенах. Куда делось все остальное, оставалось только гадать.

Похоже, его выбросило наружу. Когда Королева приняла жертву, поток лучей из ее тела выбил все потолки и рассеял волну разрушения.

Данила спешно отполз в сторону валявшегося неподалеку покореженного стола, чтобы охрана его не заметила.

Его самого могло убить. Он был так близко…

Либо везение, либо божественная благодарность.

Надо выбираться отсюда.

Охранники скрылись за уцелевшими стенами со своими носилками, и, кажется, из их состава у котловины остались только покойники. Данила пулей выскочил из укрытия и, слегка прихрамывая, помчался в сторону леса.

Быстрее, быстрее. В любом деле надо уносить ноги.

О том, что произошло в тюрьме, он просто не думал. Его голова имела особенность пустеть сама по себе. Меньше всего хотелось вспоминать, как он скормил мальчика этой твари. Смерть – большое дело, но ведет к нему сущий пустяк.

Выкинуть из головы. Что сделано, то сделано.

«Любую шкуру натянешь… Любую бумагу подпишешь», – травил его голос Клариссы, и от этого хотелось выть как раненому зверю…

Ее слова стали злым пророчеством, действующим по принципу внушения. Данила уже и сам не знал, убедила она его в его жуткой продажности и беспринципности или он и до этого был таким?

Да в задницу психоанализ. Просто закончить все, а потом лечить нервы и совесть подальше от Германии.

Под ногами скользила покрытая росой трава. Слышалось влажное чавканье, а подошвы ботинок увязали в напитанной дождем земле.

Даниле потребовалось минут десять, чтобы обогнуть воронку. И только он собирался рвануть в заросли деревьев, как заметил движение где-то у ее края. Незнакомый парень в белом тащил кого-то наружу. В землю сначала уперлась рука, а следом появилась голова, занавешенная спутанными волосами.