– Мне кажется, ты тут, девочка моя, – вдруг сказала она, и Рут хотелось вопить от счастья. – Ты позвонила, и я открыла. Пусть я тебя не вижу, но ты дома.

По квартире гулял терпкий запах Voyage d’Hermes. Рут ушла, оставив след.

Хорвайлер казался типичным безликим районом с кучей новостроек и неплохой инфраструктурой, но репутация у здешних мест все равно сложилась сомнительная. В каждом городе есть свое гетто, и Хорвайлер был чем-то вроде него. Впрочем, что еще могла себе позволить Альма: она была бедна как церковная мышь.

Хаблов, криминальная душонка, научил Рут вскрывать несложные замки, хотя она все равно продолжала ломать двери из вредности. Это стало ее отдушиной. Но навык был с ней, как и пара булавок. Да и в этот раз не хотелось привлекать внимания. Этот замок оказался очень простым и сдался почти сразу.

В квартире стоял запах жареного и царила пустота: видно, все разбежались по делам. Судя по горе обуви разных фасонов, здесь обитали только женщины: Альма и две ее дочери, чуть младше Рут.

В помещениях присутствовал лоскутный уют, но витало и что-то затхлое.

В спальне Альмы обнаружилась любопытная находка: маленький столик с оплывшими свечами и подвешенными сверху травами. Магический алтарь.

Сомнений не было: она практикует, в курсе некоторых ритуалов. Но далеко не профи в отличие от Клариссы. Об этом говорило огромное количество разномастных несовместимых атрибутов вроде пентаграмм, четок и даже икон… Альма, похоже, старалась верить во все и сразу, на всякий случай. Пристрастие к бутафории выдает дилетанта.

Над кроватью в ряд висели фотографии Альмы и ее дочерей во всех фазах взросления.

Сумасшедшая наседка, смертоносная мамаша, из тех, кто душит, убивает своею любовью.

Альма, не женщина, а собирательный образ. Сколько таких теток на этой планете, которые любят своих близких настолько, что счастье других людей кажется им угрозой? Сколько таких не может мириться с чужим достатком и жизнерадостностью? Да таких как она – миллионы.

Альмы.

Они живут в своих тесных, дешевых квартирах, на которые так и не заработали, хотя костьми ложатся за свою работу, аренду и быт. Они готовят вонючую еду и не проветривают комнат, верят во все и сразу, потому что никогда не знаешь, что из этого окажется правдой. Альмы обожают все потустороннее, ведь только в этом им видится защита от жизненных невзгод.

Альмам всегда кажется, что жизнь их обделила и дала меньше, чем другим. Отсюда их злоба. Альмы верят в справедливость того, что делают. Но они сеют разрушение и должны получить по заслугам. И если некому в этом мире наводить порядок, то пусть каждый прибирает за своей Альмой сам.

В прихожей раздался шум открывающейся входной двери. Рут живо скрылась за ширмой для переодевания. Если эта женщина – медиум, то она увидит ее. Сквозь прорези было видно, как та прошла в комнату.

В последний раз Рут видела ее лет шесть назад. Она постарела. Темные волосы серебрились проседью, а морщины под глазами сделали ее взгляд пронзительнее. Возраст выдавал и тяжеловатый шаг.

Альма казалась слегка встревоженной. Ей было не по себе. Зачем-то она заглянула под кровать, а потом и за ширму. Рут была готова, что ее увидят, но Альма только обвела пространство взволнованным взором и присела на кровать.

«Ты чувствуешь что-то. Но пока не знаешь, что».

Зазвонил телефон.

– Алло, да, милая. Привет, – мелодично ответила она кому-то.

Такой тонкий голос, почти вибрирует в воздухе.

Кровь в венах закипела. Должно быть, так чувствовал себя Волк из «Красной Шапочки», когда готовился сожрать бабушку. В Рут нарастал незнакомый кровожадный азарт.

– Да вот, вернулась из булочной… Как ты там? Отдыхаете?

«С дочкой болтает», – поняла Рут.

– Тревожно мне за вас. Не знаю, почему. С утра сердце не на месте. Или же дома что-то… – невнятно бормотала она и зачем-то оглянулась.

Рут вышла из-за ширмы.

– Чужим духом пахнет, мертвым, – пробормотала Альма. – Нет, я не спятила, как ты вообще с матерью разговариваешь?! Ладно, позвоню еще.

Жалюзи задернулись, и комната погрузилась в полумрак. Альма зажгла свечи и с отрешенным лицом присела перед алтарем. Раздался нечленораздельный шепот, после чего она подожгла пучок травы, и по комнате пополз удушливый смрад. Рут внезапно стало некомфортно. Она ощутила легкое покалывание во всем теле, и очень захотелось попрыгать, почесаться и даже вывернуть себя наизнанку. Альма выкуривала «мертвый дух».

Это только разозлило еще больше: какая-то мелкая сошка, даже не настоящая ведьма, пытается указывать ей через свои травки, что делать. Со всего маха Рут опрокинула на ее чадящий пучок графин с водой.

Альма вскрикнула и принялась шептать что-то с еще большей отдачей. Глаза закатились, и мелькнули белки. Рут в любом случае уже было не остановить. Токсичная обида, питавшая ее все это время, превратилась в нешуточную злость. При жизни она всего боялась, но сейчас терять нечего.

Твори что хочешь.