Под давлением проклятого железа Королева была лишена всех своих сил. Троица приволокла ее израненное тело в свое логово.

«Я заберу твою силу, чтобы повести за собой людей, показать им, что добро, а что зло. Я возвышу человека, ибо он тоже может созидать!» – завопила та, что звалась Матерью.

«Я заберу твою силу, чтобы вернуть себе молодость, красоту и здоровье. Ибо хочу жить в свое удовольствие, пожинать плоды своих дел, и весь мир – мой хлев!» – завопила та, что звалась Старухой.

Тогда начали две ведьмы нещадно ругаться и даже драться. Их цели не совпадали. Их сердца желали разного. Ни одна не хотела уступить, и стали они выяснять, кто сильнее.

Девочка все это время сидела в углу, слушая их брань, и не знала, что делать. Жаль, жаль Королеву, истекающую янтарной кровью в этом черном подземелье.

«Они осквернили тебя», – постепенно стала понимать девочка.

Пока ведьмы выдергивали друг другу волосы, она подползла к Королеве и отогнула край сети, чтобы та могла выползти.

«Беги!» – шепнула она.

Но Королева была измучена и обессилена и не могла пошевелиться. Железо не защищает, а ломает.

Тут плюнула та, что звалась Старухой, и сказала:

«Ноги моей больше не будет в этом логове. Забирай Королеву. Все равно одна ты письмена с ее тела не расшифруешь. А то, что мне нужно, можно найти и на темных дорожках».

С этими словами Старуха ушла, и никто о ней больше не слышал.

А Мать обернулась и увидела, что Дева пытается разрушить ее планы.

«Ах ты, мерзавка неблагодарная! Мало мы тебя били! Все равно не умеешь быть верной!»

Достала она из-под полы кнут и щелкнула им по полу. Королева встрепенулась и испустила очередной крик – единственное, что могло защитить дитя. От ее голоса задрожали земля и небо. Мать закрыла ладонями кровоточащие уши, а девочка помчалась прочь из проклятого логова. Она бежала, не оборачиваясь, очень долго.

Впереди расстилалась ночь, а позади разносился плач всех богов, скорбевших по своей похищенной Королеве…

Саид открыл глаза. В нем словно что-то переключилось. Он лежал на том самом диване, только кто-то набросил на него дырявый плед.

Вокруг царила темнота, стояла глубокая ночь. Комнату наполнял могучий храп Нико: судя по звуку, он лежал напротив. С трудом Саид перевернулся на другой бок и замер. Зрелище возникло слегка неожиданное. В полуметре от него на полу возлежала Фиделис и взирала на него со своей диковатой усмешкой.

– Я чуть в штаны не наложил, – возмутился Саид. – И давно ты так смотришь?

– Не считала, – отозвалась она.

Они таращились друг на друга и молчали. Некоторое время слышался только храп Нико.

– Я видел сон, – чуть помедлив, сказал Саид. – Это ты нам его послала?

Фидель вместо ответа только моргнула: видимо, это было ее «да».

– Ты хотела рассказать мне историю, свою историю, – тихо продолжил Саид, следя за ней с затаенной настороженностью.

– Можно и так сказать. Теперь ты понимаешь, что к чему.

– Ты и есть та маленькая девочка?

– Девочка выросла, – обронила Фидель.

– И стала Девой.

– Она стала никем. Шабаша уже давно нет.

– Значит… – помедлил Саид, – вы… ведьмы?

– Ну, я не очень люблю это слово, оно та-а-ак мистифицировано. Я поведала тебе свою историю в приукрашенной форме. Реальность была несколько иной, но события развивались именно так.

– Как же ты предпочитаешь, чтобы тебя называли? – заинтересованно спросил он.

Сна уже не было ни в одном глазу.

Фиделис прикрыла одно веко и произнесла:

– Я говорила тебе: медиум – это хорошее, нейтральное слово, выражающее суть. Мы – посредники, можем быть связующим звеном между тем, что разделено.

– И где твои напарницы? Что стало с Королевой? Разве ты рассказала мне сказку до конца?

Она улыбнулась ему и покачала головой.

– Конец еще не настал, Саид. Ну, ты же такой умный программист. Свяжи в голове все, что знаешь.

– Я не люблю домыслы. Но понимаю, что тюрьма «Прометей» и ваши боги связаны.