– А потом? – спросила Рут, неотрывно глядя на нее.

Бабка уже стояла на пороге, придерживаясь дрожащей рукой за дверной косяк. С трудом повернувшись к своей слуге, она ответила:

– Потом мы все будем платить по нашим счетам. Доброй ночи вам, пройдохи…

И она уползла в свою комнату. Данила с Рут остались на кухне вдвоем, отрешенно разглядывая карту. С их последней встречи они не разговаривали и даже случайно не пересекались. Рут разъезжала по «командировкам», собирая кровь. Он торчал с Клариссой.

Сейчас им обоим было немного неловко.

– Не хочешь рассказать, что за план такой у Господ? – спросила Рут, не глядя на него.

– Извини, но нет, – так же отводя глаза, сказал Данила. – Это уже наши с Клариссой дела.

– Ах ваши.

В какой-то момент захотелось вызвериться на него: «С хрена ли ваши? Когда вы стали такими подружками?». От их с ведьмой отношений исходила противная фамильярность, и это было неправильно.

Но Хаблов оставался Хабловым до мозга гостей. Он умел брататься со всеми, и ему это нравилось. Эта черта и вызывала у Рут отвращение. Она отправилась к двери, но, прежде чем скрылась во тьме подъезда, Данила окликнул ее. В свете направленной на него лампы он казался полупрозрачным. На губах замерла знакомая невесомая улыбка.

– Я не подлец, что бы ты там про меня ни думала.

– Я и не думаю, что ты подлец.

– Думаешь.

– До завтра.

– Иди знаешь куда? – рявкнул Хаблов, после того как Кларисса объяснила ему, что делать.

Это было чудовищно, беззаконно, аморально, страшно, черт возьми!

Ведьма смотрела на него спокойно и, похоже, ждала такой реакции. Ничто в Даниле ее уже не удивляло, он был предсказуем.

– Хаблов, я не предлагаю. Я тебя перед фактом ставлю. Нравится, не нравится – давай, моя красавица.

Он только закрыл лицо ладонями. Его смяли, как картонный пакет молока.

– Свою клятву верности Господам приносил?

– Да… – глухо раздалось из-под ладоней.

– Обещал сделать все, что они скажут?

– Да, мать вашу, да! – рявкнул он, отводя наконец-то руки и взглянув на Клариссу бесноватыми глазами. – Но такие вещи надо говорить заранее.

– И что бы изменилось? – В ее голосе мелькнуло снисхождение. – Ты бы поломался, как сейчас, а потом согласился… Знаешь, почему? Потому что ты хочешь жить, Данила. Все ради себя сделаешь: любую шкуру натянешь, любую бумагу подпишешь. Поэтому я тебя и повязала, хотя могла найти другого медиума. У тебя нет границ, ты их сам отодвигаешь каждый раз. Это качество даже важнее экстрасенсорных способностей в нашем бизнесе.

Голова Хаблова уже взрывалась. Сколько схем у этой Клариссы? Как можно быть такой расчетливой сукой? Знать все наперед, лезть в чужие души и использовать людские слабости для своих целей… В этом было их главное различие: ведьма плела сложные сети, и ее коварство диктовал разум. Данила же мог сделать что угодно, но только если так карта ляжет. Поэтому она – злодей, а он – жертва. Жертвы выживают как могут, а истинные сволочи умеют отличить добро от зла, но с умыслом выбирают зло.

– Таков наш промысел. Ты не первый и не последний, кто это делает, – философски заметила Кларисса. – Мир создан таким. Он базируется на отдаче и получении, так преступление ли то, что одобряет сама мать-природа?

Данила сжал переносицу двумя пальцами, а потом выдохнул, слегка успокоившись. Его эмоции походили на вспышки. Но в этот раз сомнений было море.

– То есть достаточно просто капли? – уточнил он. – Мне не надо делать больше…

Ведьма помотала головой.

– Я тебя успокою только тем, что, возможно, это сделают за тебя.

Его взгляд слегка прояснился. Так, опять вылезают новые детали…

– Ты уже знаешь, что будущее состоит из миллионов вероятностей. Предсказать наверняка можно самые сильные, чьи причины сплелись так тесно, что следствие неминуемо. Однако в случае с «Прометеем» вероятностей несколько, и я не знаю, какая из них осуществится. В тюрьму направляется еще кое-кто. Она тоже придет через землю, но другим путем. Рыжая ведьма, очень сильная.

Глаза Клариссы медленно бледнели, и Данила ловил в них странные золотые отблески. Так уже было не раз, и он не знал, что это значит. Будто иногда ведьма становилась кем-то другим… не из этого мира.

– Ее зовут Фиделис, и она может сделать все за тебя. За ней тоже стоят Господа.

– Так зачем нужен я, если у Господ уже есть одна длань? – отчетливо спросил он.

– Господа не всеведущи, – прикрыла глаза Кларисса. – Они могущественны, но очень далеки от людей. Их пути для них неисповедимы. А Фиделис очень человечна, как ни крути. Мы ее страхуем. Или она – нас. Один из двоих должен сделать это.

– Ты ее знаешь? – скользнул вопрос Данилы.

Кларисса откинула голову и посмеялась, обнажив потемневшие зубы. Иногда невозможно было предугадать, что ее позабавит.

– Более чем. Она у меня училась много лет назад. Я не всегда была одиночкой. Когда-то я возглавляла шабаш, Данила. Со мной рука об руку действовала та, которая воздвигла эту тюрьму, и Фиделис, тогда еще совсем девчонка. Но наши интересы разошлись, и я бросила их. Видишь ли… женской дружбы не бывает. К тому же не люблю ориентироваться на коллектив.