От лежащего тела отделается изогнутая уродливая тень, протягивается вперед, обретая пугающий объем, одновременно наливаясь силой и проявляясь на физическом уровне. Я вздрагиваю, губы сами шепчут:

— Неплохой фокус.

В голове смятение, что-то незнакомое даже для Га-Хора. Но не выдержав тень не обретает полный объем, распадаясь на истаивающие в воздухе темные лепестки. Это была последняя попытка со стороны колдуна сделать хоть что-то. Но перед тем как окончательно умереть, он вдруг ловит мой взгляд, в глазах вспыхивает изумление.

— Ты…! Это ты…! Мятежник! Я узнал тебя… значит ты тоже… — не договорив, он замолкает. Изуродованное язвами лицо застывает, превращаясь в посмертную маску. В этот раз действительно навсегда.

6.

«Ты…! Это ты…! Мятежник! Я узнал тебя… значит ты тоже…» — и взгляд полный изумления на изуродованном язвами лице.

Я тряхнул головой, прогоняя видение. Он меня узнал, узнал черт возьми, точнее не меня, а Га-Хора. Но как? И откуда?

Дрова в огромных количествах нашлись в задней части дома-казармы. На месте кострища сложили поленницу, сверху покидали трупы уродцев-каннибалов. Мертвый маг, как и полагается предводителю, занял место на самой вершине. Следом полетел горящий факел. Огромный костер занялся мгновенно, в ненастное небо уходил густой маслянистый дым от сгорающих мертвецов.

— Ты заметил, что среди них не было женщин? — спросила Тара, наблюдая за погребальным кострищем, стоя рядом со мной.

С моей стороны последовал неспешный кивок.

— Заметил, — собственно об этом проболтались наемники, обходить и рассматривать каждого мертвяка я не стал, имелись дела поважнее.

Воительница помолчала.

— Про странные шрамы тебе видимо тоже рассказывать не надо, — сказала, спустя пару секунд.

Я нахмурился.

— Какие шрамы?

По губам рыжей скользнула ехидная улыбка.

— На которые не обратили внимание мои не слишком наблюдательные подчиненные, занятые более насущными делами вроде поиска ценностей, оставшихся от разграбленных караванов.

Я не повелся на провокацию.

— Но на которые обратила внимания их несомненно более наблюдательная предводительница, — произнес ровным, спокойном голосом, одновременно показывая, что выспрашивать не собираюсь, но так и быть послушаю ответ.

Валькирия демонстративно вздохнула.

— Трудно с тобой маг, даже пытаться угадать не хочешь.

— Я в угадайку еще в детстве наигрался, — сказал я вновь спокойным размеренным тоном.

Рыжая поняла, что никто упрашивать ее не будет и наиграно обиделась, но потом все же сдалась:

— У каждого мертвеца в районе затылочной части нашли продолговатый шрам, — сказала, помедлила и продолжила: — У всех одинаковый, что говорит о том, что это не случайность, — короткая пауза. — Кажется твой приятель, зачем-то резал их, а потом зашивал.

— Мой приятель? — удивился я.

Огромный костер полыхал, на поляне не было ветра, столб грязного-темного дыма уходил вертикально вверх, марая чернотой осенние низкие свинцовые тучи. Охотница внимательно на меня посмотрела, игнорируя скрытое капюшоном верхнюю часть лица, будто глядела прямо в глаза.

— Мы все были там, когда колдун испустил последний вздох, и слышали его слова, — копируя мой безэмоциональный тон, произнесла воительница.

Я мысленно скривился. Проклятый уродец, подставил своим дурацким признанием. Не мог молча сдохнуть, можно было бы избежать этого разговора.

Перед глазами встало лицо, изуродованное язвами и волдырями. С бледной кожей, под которой тянулись выпуклые прожилки синих вен, тонкими лягушачьими губами, впалыми носом и такими же запавшими глазами, безволосый череп бугрился уродливыми наростами.

Мятежник — именно так он меня назвал, перед тем как окончательно умереть.

Проклятый ублюдок, не мог промолчать.

— Он узнал тебя, — утвердительно сказала рыжая. Слова не прозвучали обвинением, но в них присутствовало столько подозрительной настороженности, что можно потрогать руками.

Да узнал. Рассмотрел и узнал. Конечно, не меня, а Га-Хор Куэль Ас-Аджари, имперского заклинателя. А точнее его сущность, ставшую частью моего сознания. Учитывая, что жил он пять столетий назад, следовал ошеломляющий вывод, что колдун тоже жил в те времена. Это было удивительно, даже невозможно, но от фактов не скроешься.