Ничего мальчишеского в нем больше не было. Широкие плечи, крепкая грудь, сильные руки и ноги — он явно все еще бегает каждый день.

Хватило одного взгляда, чтобы его образ выжегся во мне — в костях, в сердце. Оставил шрам, как и многие другие, что рвут меня изнутри.

Я машинально просунула руку под толстовку, нащупав неровный, грубый рубец. Почему-то я думала, что пулевое отверстие заживет ровным кругом. Но мой шрам был кривой, с неровными краями.

Закрыла глаза, глубоко вдохнула. Горный воздух успокаивал расколотые части моей души. Я напоминала себе, что это — доказательство моей силы. Что я могу пережить все. Я ведь уже пережила.

Открыв глаза, я опустила ладонь на голову Шэдоу, почесала ее за ушами. Моя жизнь была хорошей. Даже больше — счастливой. У меня был дом, красота вокруг, работа, которая оплачивала счета и давала смысл. Собака, что всегда рядом. Друзья, ставшие семьей. Поэтому я не уехала из Сидар-Ридж, даже когда было хуже всего.

Я была богата этим — настоящим, важным. И Грей не заставит меня забыть об этом только потому, что у меня нет его. Он пробудет здесь всего несколько дней, а потом снова исчезнет в неизвестность. И я не услышу его имени долгие годы.

Раньше это меня успокаивало. Я чувствовала себя в безопасности за стенами, в которых его не было. Но теперь что-то изменилось. Может, потому что я увидела его живого, настоящего, дышащего. Может, потому что заметила пустоту в его глазах.

Я знала, что это такое. Когда готова заплатить любую цену, лишь бы боль ушла. Но, выключая боль, ты выключаешь и радость. Перестаешь видеть, как луна играет бликами на озере. Не чувствуешь вкус шоколада, тающего на языке. Теряешь счастье, когда друзья обнимают тебя так крепко, что кажется — утонешь в их любви.

Ты перестаешь жить.

Я отогнала эти мысли. Холт не заслужил ни моего сочувствия, ни моего понимания. И дал понять, что не хочет моей заботы.

Лучшее, что я могла для него сделать, — пожелать всего хорошего. Даже если это значит, что в его жизни никогда не будет места для меня.

Невидимые когти горя вонзились в сердце. Но эта боль стоила того, чтобы не дать себе захлебнуться в злости и обиде. Я пошлю ему надежду на счастливую жизнь. Но сделаю это издалека.

Голова Шэдоу резко поднялась, взгляд метнулся к лесу за домом.

Я улыбнулась, глядя на нее сверху вниз:

— Что-то услышала? Хочешь погоняться? Прости, девочка. Не сегодня.

Мой взгляд скользнул к деревьям, где на мгновение мелькнул огонек и тут же погас. Шерсть вдоль хребта Шэдоу встала дыбом, она тихо зарычала.

Я несколько раз моргнула, не понимая, не сыграло ли мое воображение со мной злую шутку после всех этих воспоминаний о прошлом. Вытаскивать кошмары на свет дня — никогда не хорошая идея. Я вгляделась в темноту леса и готова была поклясться, что заметила легкое движение.

Холодок пробежал по коже. Здесь никого не должно быть. Участок, что примыкал к моему, давно пустовал — хозяин так и не построил на нем дом. Ближайший жилой дом был как минимум в километре отсюда.

Я еще сильнее напрягла глаза, но Шэдоу уже снова устроилась на своей лежанке. Пусто. Никого. Я покачала головой. Похоже, теперь я вижу призраков повсюду.

?

Холт

Я толкнул дверь, и она отозвалась тихим скрипом, когда я шагнул внутрь Dockside Bar & Grill. Запястье отозвалось болью — еще одно напоминание о вчерашнем бардаке.

— Ну надо же. Холт Хартли? Это ты?

Голос Джини прозвучал так громко, что с полдюжины посетителей обернулись. Пожилая пара, которую я помнил как родителей одноклассника, склонила головы, зашептавшись. Женщина, кажется, на пару лет старше меня, уставилась откровенно.

Я заставил себя превратить гримасу в одну из этих проклятых натянутых улыбок:

— Рад тебя видеть, Джини.

Она заключила меня в дружеские объятия с хлопком по спине:

— И я рада. Давно же мы не виделись.

— Крис и Джуд здесь?

— Три мушкетера снова вместе. Радость-то какая. Они вон там, в угловой кабинке у окна, — она показала блокнотом в нужную сторону.

— Спасибо.

— Что-нибудь выпить? Принесу заодно, пока парням их заказ нести буду.

Наверное, для нее мы всегда будем мальчишками. Теми самыми, что после школы забегали сюда за картошкой фри и рутбиром с мороженым. На этот раз моя улыбка вышла чуть искренней: