Они все хотели кусок этой истории — подростковая любовь, разрушенная ненавистью.

Но своего они никогда не получат.

Челюсть Лоусона ходила ходуном, пока он вытаскивал ключи из кармана:

— Возможно. Но поздновато для репортера. Она услышала кого-то снаружи, вышла проверить и нашла след от обуви.

— Она пошла проверять? Почему, черт возьми, не позвонила в 911?

— Наверное, решила, что это животное. Может, так и было.

Мне плевать, что там могло быть. Я думал только о том, чтобы Рен была в безопасности. Ноги уже сами несли меня к моему внедорожнику, припаркованному в конце ряда.

— Куда ты собрался? — резко спросил Лоусон.

— Убедиться, что с ней все в порядке.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Но я уже был за рулем, вставлял ключ в замок зажигания.

Лоусон выругался и побежал к своему служебному авто.

Я не терял времени, вылетев с парковки. Пальцы нервно барабанили по рулю, пока ворота открывались — чертовски медленно.

Как только они разошлись достаточно, я вжал газ в пол. Лоусон включил мигалки на своем полицейском внедорожнике, но я проигнорировал. На двухполосной дороге он обошел меня, заставив сбросить скорость.

Поток ругани сорвался с моих губ, когда он притормозил еще сильнее, проезжая через город. Лишь когда здания остались позади, он ускорился, свернув на дорогу к озеру.

Я глянул на часы на панели. Сколько прошло с момента звонка Рен? Он пообещал быть у нее через десять минут. Прошло уже восемь.

Он сбросил скорость на развилке. Грунтовка была разбита, требовала ремонта. Мне не нравилось представлять, как Рен зимой ездит по этому пути.

Я припарковался рядом с братом, как только он выключил фары, и выскочил из машины. Но он встал у меня на пути, грубо оттолкнув:

— Отойди. Если ты сейчас ворвешься туда, готовый снести кому-то голову, Рен только сильнее перепугается.

Я сжал зубы:

— Если кто-то шастал вокруг ее дома, ей и должно быть страшно.

— Нет. Она должна быть осторожной. Это не одно и то же. Если она будет бояться — это не поможет.

В животе все сжалось. Я ненавидел представлять Рен дрожащей, вздрагивающей от каждого шороха. Хотел, чтобы она была в безопасности, но не за счет постоянного страха. Медленно выдохнув, я сделал шаг назад.

Плечи Лоусона немного расслабились:

— Спасибо. — Он пошел по тропинке. — Тебя тут вообще не должно быть. Разве что ты стал полицейским и не сказал мне.

— Я постоянно работаю с полицией как консультант.

— Это не то же самое.

— Тогда сделай меня консультантом.

Он покачал головой и постучал в дверь:

— Это я, Рен.

С другой стороны донесся низкий рык.

Я приподнял бровь:

— У нее собака?

Рен всю жизнь упрашивала родителей завести питомца — хоть щенка, хоть хомяка. Максимум, на что они соглашались, была золотая рыбка. Наверное, просто не хотели ничего, за чем нужно ухаживать.

— Рядом, Шэдоу. Это всего лишь Лоусон.

Рен открыла дверь, и я увидел перед ней огромного хаски с пронзительными голубыми глазами. Пес внимательно оглядел сначала Лоусона, потом меня.

Голова Рен резко повернулась ко мне:

— Что ты тут делаешь?

Лоусон поморщился:

— Прости. Он услышал разговор. Остановить его было нереально.

Я проследил взглядом дорожки, что оставили слезы на ее лице — одни обрывались на подбородке, другие тянулись по шее. Следы, что оставил я.

— Хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

Рен посмотрела на меня секунды три:

— Все нормально. Правда.

Лоусон прочистил горло:

— Покажешь, где нашла след?

Она кивнула, махнула рукой в сторону дома:

— Я была в коридоре с Шэдоу. Только что поговорила с Грей и услышала, как что-то хрустнуло, будто ветка. Шэдоу зарычала, а она так делает только тогда, когда предупреждает, что что-то услышала.

— Слышала что-нибудь еще? Голоса? Шаги? — уточнил Лоусон.

Рен покачала головой:

— Ничего… — Голос ее затих, и я ускорил шаг. — Что?

— Вчера вечером Шэдоу тоже зарычала. И мне показалось, что я видела свет в лесу.

Я тут же посмотрел на склон, заросший деревьями:

— Кто там живет?

Лоусон тоже уставился туда:

— Никто. Земля пустует.

Я повернулся к Рен:

— Почему вчера не позвонила Лоусону?

В ее ореховых глазах мелькнули зеленые искры даже в темноте:

— А я не знала, что обязана звонить Лоусону каждый раз, когда что-то шумит ночью.