Взгляд Холта медленно скользнул по моему лицу, изучая. Даже моя лучшая маска для него была прозрачна. Нет, дело было не только в этом — он будто ощущал то, что я чувствовала, как если бы те же эмоции отзвуком проходили через него.

Он еще мгновение держал мой взгляд, а потом вернулся к разобранным на столе часам.

— У этих секундная стрелка заедает.

— Значит, они застряли во времени?

Холт кивнул:

— Они тикают, но не идут вперед.

— Как будто снова и снова переживают один и тот же момент, — пробормотала я. Боже, как я это понимала. И это почти всегда был самый страшный момент. Миг, когда мои глаза скользили по строчкам его письма, в котором он отпускал меня.

Холт пошевелился, снова вонзая в меня тот взгляд, что умел доставать из глубины самые старые шрамы:

— Такое случается чаще, чем думаешь.

В этих словах звучало понимание. И впервые с его возвращения я ощутила на себе тень его собственных эмоций. Он был в той же тюрьме, что и я, только его момент был другим. Для него — это было, когда он нашел меня на полу ванной. Не зная, жива я или мертва.

Я попыталась представить, каково было бы мне войти и увидеть его в крови. На суде я видела фотографии того, что осталось тогда — белая плитка, залитая таким количеством крови, что казалось невероятным, будто можно было выжить.

Перед глазами вспыхнула картинка: Холт, рухнувший на пол, с зияющей раной в груди. Паника пронзила меня насквозь. Отчаянное желание остановить кровь. Спасти.

Я резко мотнула головой, отгоняя видение. Рука Холта сомкнулась на моей:

— Эй… что случилось?

Горло снова горело, глаза жгло.

— Прости.

Его пальцы коснулись моего лица, убрали прядь волос с глаз:

— За что?

— За то, что ты нашел меня тогда… такой.

Его рука замерла:

— Я просто хотел бы прийти раньше.

— Не надо. Пожалуйста, не желай этого, — я подняла взгляд на него, чувствуя неотвратимое притяжение. — Они могли бы ранить и тебя. Могли бы убить.

Его пальцы крепче запутались в моих волосах:

— Мне все равно. Мы бы нашли выход. Выжили.

— Ты уже нашел. Ты держал меня в сознании. Ты оставил меня в живых. Думаешь, это пустяк?

На его челюсти дернулась мышца:

— Этого недостаточно. Ты не должна была пройти через это в одиночку.

Я не сводила с него взгляда:

— Сделай для меня кое-что.

Он молчал.

Я перевела взгляд на часы:

— Я ни о чем тебя не просила. Почти десять лет. — Не с тех пор, как он оставил мне только короткую записку с прощанием. — Мне нужно, чтобы ты сделал всего одно.

— Что? — хрипло выдохнул он.

Я подняла голову так, что наши лица оказались в одном дыхании:

— Прости себя. Отпусти это, пока оно тебя не уничтожило.

Это уже стоило ему всего: нас, семьи, дома. Пора было отпустить этих демонов.

Холт смотрел на меня, и в его синих глазах закрутилась буря.

— Не знаю, смогу ли.

Я крепче сжала его запястье:

— Если я тебя не виню, то и ты не смеешь винить себя. Честно говоря, обидно, что ты думаешь, будто я могла бы.

— Я не… я просто…

— Просто что?

— Это меня мучает. Мысль о том, что ты была одна и напугана. Знала, что они идут, и тебе пришлось прятаться в чертовом шкафу, просто молясь, чтобы все обошлось. Увидеть оружие и понять, что все решено… И ты была одна. Я не выношу, что ты была одна.

— Я не была.

Его взгляд дрогнул, наполнившись вопросами.

— Ты был со мной. В тот момент, когда я поняла, что все вот-вот случится… я представляла тебя. Воображала твои объятия.

— Рен… — мое имя прозвучало у него на губах, как тихий крик.

— Так что ты меня не оставил. Не тогда. — Пока не ушел и не оглянулся.

Он коснулся своим лбом моего. Наши дыхания смешались.

— Рен…

Всего шаг и я снова утону в его объятиях, перестав каждую ночь лишь воображать их перед сном. Но сколько же больнее будет, если он снова уйдет?

Я резко отпрянула:

— Мне пора спать. Завтра на работу.

Я почти убежала в спальню, не давая ему вставить ни слова. Но, забравшись под одеяло и прижавшись к теплому боку Шэдоу, я знала — этой ночью сна у меня не будет.

?

Когда я вышла из ванной, я прислушалась. Сначала — тишина. А потом донесся тихий гул.

Я тихо выругалась. Ну вот и все, план уехать первой утром провалился. Я направилась на кухню, отказываясь быть трусихой и сбегать к своей машине.