Глаза у отца заслезились, когда он отпустил меня:

— Иди к нашей девочке. Пусть первым, кого она увидит, будет твое лицо.

Я резко кивнул и пошел за доктором. Он повел меня к лифтам. Но прежде чем мы до них дошли, в коридоре показалась знакомая фигура.

Крис теребил козырек бейсболки, мял и разглаживал ее.

— Холт, — сказал он почти шепотом. Больше звук, чем слово.

Я замедлил шаг, потом остановился. Не знал, с чего начать. Но Крис заговорил первым:

— Я не знал. Клянусь. Господи. Как он мог… — Он резко замолчал, покачав головой.

— Я знаю, что ты не знал.

Крис сглотнул, кадык дернулся:

— Ты потому и звонил, да?

Я выдохнул:

— Мне нужно было быть уверенным. Понять, вхожу ли я в ситуацию, где может быть несколько нападавших.

Он кивнул:

— Это я виноват. Вел себя как мудак с тех пор, как ты вернулся. Посеял в тебе это сомнение.

— Нет. Я ранил тебя. Я это понимаю.

Крис покачал головой:

— Прости. Держаться за мелкие обиды... Пустая трата времени.

В конце концов, никто из нас не был идеальным другом. Но каждый день дает шанс все начать заново. Я посмотрел ему в глаза и протянул руку:

— Думаю, мы оба заслуживаем новый старт. Что скажешь?

Крис посмотрел на мою ладонь, потом пожал ее:

— Я рад, что ты вернулся. И знаю — Рен тоже. Она никогда не переставала тебя любить.

Боль пронзила меня — и светлая, и темная сразу. Но я держался за светлое:

— Спасибо. — Я отпустил его руку. — Я должен увидеть ее.

Крис кивнул:

— Передай ей, что мы за нее болеем.

— Обязательно.

Я подошел к лифтам, где ждал доктор. Те же самые лифты, в которых я ездил сотню раз после операции отца. Если я больше никогда не увижу этих флуоресцентных ламп — будет только лучше.

Доктор Санчес нажал кнопку вызова:

— Она сильная. Пробилась обратно к тебе. Она справится.

— Самая сильная, кого я знаю.

Двери открылись, и мы вошли в кабину.

— Самые лучшие — всегда такие, — сказал он, как человек, говорящий из личного опыта.

Мы ехали молча. Лифт остановился на пятом этаже. Доктор кивнул влево:

— Сюда. Мисс Уильямс уже переведена в обычную палату. Если все пойдет по плану, уровень кислорода нормализуется — завтра ее можно будет выписать.

Я удивленно вскинул брови:

— А как же остальные травмы?

— Похоже, у нее легкое сотрясение, но кости лица не пострадали. А вот трещины в ребрах — да, они будут доставлять наибольший дискомфорт. Здесь только время поможет. Вам нужно будет убедиться, что она не торопит события.

— Один, без армии? — буркнул я.

Доктор Санчес усмехнулся:

— Мы обязательно дадим ей строгие указания. А обезболивающее будет действовать как снотворное. В ближайшие недели для мисс Уильямс лучшее лекарство — это покой.

Он провел меня в палату. Солнце заливало комнату сквозь окно, освещая Рен. Она казалась такой крошечной в этой больничной койке. Такой хрупкой.

— У нее кардиомонитор и капельница. А на пальце — датчик, он показывает уровень кислорода.

Я кивнул, но не мог отвести взгляда от Рен. И не мог двинуться с места.

Доктор заговорил тише:

— Просто знание о том, что вы рядом, будет для нее лучшим лекарством.

Этого было достаточно. Я подошел и опустился в кресло у кровати. Осторожно, чтобы не сбить сенсор, взял ее ладонь в свою.

Кожа была прохладной, без обычной живой энергии. Я наклонился и прижал губы к ее костяшкам, словно мог вернуть ей тепло. Пододвинув кресло ближе, я прикоснулся губами к ее виску:

— Я здесь, Рен. Мне просто нужно, чтобы ты была со мной.

Половина ее лица была покрыта синяками и ссадинами. От злости у меня перехватило дыхание. Но я заставил себя держать ее ладонь мягко. И удержать ярость внутри.

Я представил ее ореховые глаза, ощутил, как ее тело прижимается ко мне. Услышал в памяти ее смех.

Я снова поднес ее ладонь к губам:

— Люблю тебя, Сверчок. Каждый день. Каждую минуту. Вернись ко мне.

Пальцы Рен едва заметно дрогнули в моей руке, и я тут же вскинул взгляд. Ее веки задрожали, словно изо всех сил старались приоткрыться.

— Ну же, Сверчок. Покажи мне свои прекрасные глаза. Дай знак, что ты со мной.

Дрожь усилилась, и вот, глаза Рен распахнулись. Я никогда не видел ничего прекраснее этой смеси карего, золотистого и зеленого.

Она смотрела прямо на меня, и зеленые искры в ее взгляде зажглись, как я и мечтал.